- Не знаю… Кажется, это не так уж и плохо.

- Без «кажется», Нэйди. Я люблю тебя. Ты моя. И немножко их.

Лицо Джая снова притягивается ко мне, поцелуй нетерпеливый и исследовательский. Мой язык в плену, ещё пара рук на талии, и я зажата между двумя мужчинами. Геликус страстно дышит мне в шею, а Джай искусно целует.

Одна рука проходится по груди, невзначай сжимая, а я не вполне понимаю, кто именно меня тискает, и кто сейчас целует.

С трудом прерываю поцелуй, отстраняюсь, чтобы посмотреть в глаза. Как я и думала, второй заход был без Аира. Он подтолкнул нас с Джаем друг к другу и удалился. Вся эта обрушившаяся страсть лишь между нами тремя. Исключать влияние Геликуса не могу, потому что его прикосновения дополнительно заводят моё тело.

- Извини, Нэйди, - говорит Джай, - ты сводишь меня с ума... Я не сдержался.

- Не извиняйся. Я тоже этого хотела. Ты очень красивый, Джай, - глажу его щеку. – И ты тоже, Гели, - разворачиваюсь ко второму, нежно целую и его. - Мне с вами хорошо, интересно и как-то легко.

- Значит… - Джай растерял решительность, но собравшись, продолжил: - Ты примешь мой кулон, Нэйди? Я хочу, чтобы ты была моей. И постараюсь быть лучше для тебя. Ты станешь моей женой? – раскрывает ладонь с кулоном в виде полумесяца.

- О, Джай… Женой? Ты первый, кто это сказал. Неужели вы правда… - голос срывается.

- Правда, - Джай тянется к моим глазам, стирает выступившую каплю. - Это означает «да»?

- Я не смогу от тебя отказаться. Ты слишком хорош, Джай.

- Я люблю тебя, Нэйди. С самого первого дня. Как только увидел тебя глазами Дара. Все мы ощутили нечто неописуемое… Будто разрушенный мир начал собираться в новую вселенную. Ты… Надя… Ты невероятная. Ты станешь моей женой? – Джай опустился на колено, стал около лавочки, целует мои пальцы.

- Да, Джай, - наклоняюсь к нему, тону в объятиях и плачу. – Ты такой шикарный мужчина… Я не могу поверить, что ты мой.

- Только твой, - заглядывает в глаза, и я улыбаюсь со слезами.

- Надя, а мой кулон ты примешь? – Гели несмело раскрыл ладонь с кулоном. – Я не смогу ни есть, ни спать, пока не узнаю, твой ответ. Тебе может показаться, что я тороплюсь, мы ведь плохо знаем друг друга, но я без ума от тебя и…

- Я согласна, - смахиваю нечаянную слезинку и меня тут же страстно целуют. А когда пыл стихает, меня тянет на откровения: – Боже, Гели… Ты как будто не знаешь, что ты невероятно красивый. Мне стыдно признаться, но я всё-таки скажу: когда я смотрю на тебя, у меня бабочки в животе порхают. Хочу к тебе прикасаться, ощущать твои руки на своём теле. Хочу, чтобы ты был моим. Навсегда.

- Я твой. Навеки.

Вечером меня к себе пригласил Трой. Он чувствовал себя обделённым моим вниманием, поэтому попросил остальных спрятаться. Всё это сквозь смех рассказал мне, когда мы вошли в его спальню.

- Теперь я только твоя, - говорю с улыбкой.

Думала, нас там ждёт подготовленная постель, но нет. В центре стоит красиво сервированный столик с букетом синих цветов. Я восторженно их обнюхиваю и чихаю.

- Извини, - прикрываю нос.

Трой подаёт мне салфетки. Снова чихаю. Надо прекращать нюхать эти цветы. Уже очевидно, что у меня на них аллергия.

- Похоже, Марсания не очень любит женщин, - шмыгаю носом, садясь за стол, а Трой выносит вазу за дверь, отдаёт Панту и просит убрать все цветы из дома. – Значит, ты ждал меня на романтический ужин, а я думала… - указываю глазами на кровать.

- О, это необязательно… Я, конечно, тебя хочу, но свою порцию удовольствия получаю каждый раз, когда ты с кем-то другим. Так что я не для секса тебя пригласил. Чувствую, что мои шансы меньше, чем у остальных, поэтому…

- Ты ошибаешься, Трой. Твои шансы такие же, как у всех.

В этот романтичный момент, сопровождающийся нашими многозначительными переглядываниями, боковая дверь плавно открылась и из-за неё показалась морда гепарда. Я в испуге дёрнулась в сторону Троя, спряталась за его спиной.

- Уйди, Ками, - шипит Трой и идёт к огромной кошке, - я же сказал, сиди там и не высовывайся, - наклоняется к гепарду, берёт за ошейник и оборачивается ко мне с читаемым чувством вины. – Извини, Нэйди. Он тебя напугал?

- Немного, - я всё ещё стою на том же месте, зачем-то прижимаю руки к груди.