- Подождите… Как так получилось, что она не знала, кто владыка? Айракона закрыли в банку… Это тоже непонятно, как получилось… Гесейры разве не знали, что вы все носители айракона-владыки?

- Об этом никто не знает по сей день, - Дар подошёл ко мне, приобнял за талию. – Официально все мы работаем на владыку. В ком именно его дух, знаем только мы. Так как обычно айраконам нужно три-четыре сосуда, все думают, что у нас так же. То есть четверо – носители, остальные на нас работают. Это одна из причин, почему мы не показываем, что у нас одна женщина на всех. Да и вообще стараемся прятать тебя от остальных айраконов.

- Значит, они не знают, а вы делали вид, что защищаете владыку… А вы всегда его защищали, - говорю для одного притихшего призрака. Может, у него чуть шелохнётся совесть.

- Сейчас возвращаемся в дом, - командует Вонтер. – Беспокоиться не о чём. Гесейры не знают, где дом владыки. Сюда они не доберутся. А Саиду будут искать наши люди.

Вонтер подхватывает меня на руки и спокойно идёт к дому. Между его бровей задумчивая складка, а значит, что на деле не всё так хорошо, как он старается показать.

- Это я их вызвал, - говорит голос Десидера.

- Что ты сказал? – Вонт развернулся вместе со мной, и мы встретились с вертикальными зрачками на белёсой радужке.

- Я вызвал гесейр, - отвечает Аир. – Не в этот раз конкретно, а тогда… Тридцать лет назад.

- Как это понимать? – Вонтер выступил вперёд, навис над Десидером. Сейчас отчетливо видна разница в их габаритах. Сам по себе Дес немаленький, но перед Вонтером кажется хрупким и беззащитным.

Аир не дрогнул, но и отвечать не пожелал. Вместо этого он невидимой вспышкой метнулся ко мне, обхватил меня за талию и нырнул в раскрытый за долю секунды портал.

От шока и скорости происходящего я не успела сделать вдох. А Аир остался размеренно-спокойным. Все это я поняла по его ровному дыханию, звучащему над моей головой и заменившему все остальные звуки.

- Я не причиню тебе вреда, - шепчет голосом Десидера.

- Я тебя не боюсь. Предупреди остальных, что мы в твоей… лаборатории? Как ты называешь это место?

- Кабинет.

- Неоригинально, - снимаю руки Деса со своей талии, прохожу вперёд. – Да и на кабинет совсем не похоже. Ты предупредил моих мужчин, что мы здесь? Не хочу, чтобы они волновались, особенно после того, что ты сказал. Остальное ты ведь не выложил, да? – разворачиваюсь и с вызовом заглядываю в белёсые глаза. Вертикальный зрачок вздрагивает, и облик Деса сменяется реалистичной иллюзией. Я вижу настоящий лик Аира.

- Хочу, чтобы ты привыкала ко мне такому.

Голос остался таким же как у Десидера, но звучит чуть глухо. Я бы могла подумать, что неуверенно, но вряд ли это свойственно Аиру.

- А если я не хочу привыкать?

Наша битва глазами продолжается, и я сама удивляюсь своей выдержке.

- У тебя нет выбора.

- Почему нет? Я могу послать тебя к чертям собачьим и пойти к мужчинам, которых люблю. А ты останешься здесь. Один. И продолжишь строить коварный план по уничтожению другого мира. Этим ты угробишь себя и свой мир.

Аир молчит. Как я понимаю, усердно взвешивает и перебивает варианты ответа. Он сосредоточен и будто равнодушен. Хорошо, что он не знает, какой ад творится у меня внутри. Я совсем не умею быть черствой стервой. Стараюсь, но не могу. Внутри на части рвётся сердце, а душа летит в направлении личного чистилища.

И отчего, сама не пойму… Как можно любить призрака? И люблю ли я его на самом деле? Мои чувства похожи принудительную любовь, если такое бывает. Не хочу любить, а сердце раскрывается, как цветочный бутон, впускает этого холодного и жёсткого типа, обхватывает его лепестками, ласкает и не желает выпускать. За что я его люблю? – задаю себе вопрос, и не могу найти ответа.

- Надя, - шаг ко мне, и я сжимаюсь. На секунду кажется, что это говорит Дес, словно Аир нас оставил, но глаза всё те же – холодные и белёсые. – Прости меня.

Аир подходит ко мне, кладёт руки на плечи и мягко скользит ладонями вниз по рукам, останавливается на округлостях бёдер и вместе с тем опускается на колени.

Беловолосая голова прижимается к моему животу, слегка трётся, требуя ласки и нежности, а я стою истуканом, не понимая, что происходит.