Когда церемониал знакомства был закончен, все окончательно погрузились в трапезу, вначале не слишком увлекаясь беседой, а лишь произнося из соображений политеса тосты. Когда очередь дошла до Лаврентия, сидящего от нас с Настей на противоположной стороне стола, тот очень поэтично, на языке аллегорий, рассыпался в похвалах женской красоте и предложил тост, коротко говоря, «за присутствующих дам». Он салютовал бокалом всем женщинам, начиная с хозяйки, но дольше всех взглядом задержался на нас. Да и позже то и дело посматривал в нашу сторону.

Все знали, что даже за обедом Меншиков продолжает решать различные дела. Поэтому никого не задевало, что большее внимание он уделяет посланнику, негромко переговариваясь с ним. Кажется, на немецком. Еще раз это подтвердилось, когда вошел денщик.

- Гвардии капитан Пырский к вашему сиятельству с докладом! - объявил он.

Сиятельство на секунду задумался.

- А… Это насчет указа Петра Алексеевича о переселении плотников… Зови!

Спустя минуту вошел слегка прихрамывающий сурового вида офицер:

- Гвардии капитан Степан Пырский! - назвался он, щелкнув каблуками и склонив голову.

- Степан Мартынович, если я верно помню? - ни на секунду не задумавшись, уточнил князь, славившийся удивительной памятью. Не желаете ли присоединиться к нашей трапезе, да с тем и подробно рассказать о вашей экспедиции?

- Так точно, Мартынович! Прошу простить, ваше сиятельство, не сочтите за дерзость - никак не могу! Служба! - по-военному четко ответил капитан.

По выражению лица князя было не понять: то ли он, не привыкший к отказам, раздражён, то ли, напротив, одобряет такую преданность своим обязанностям. Хотя, может быть, все сразу? А я снова задумалась. Имя капитана мне было словно знакомо. Где-то в книгах я его встречала… И вроде бы как раз читая о Меншикове… Но нет, моя память была не той, что у Светлейшего.

Капитан доложил, что «опосля всех прочих указанных мест» из Каргополя доставлены последние недостающие «двадцать дворов работных людей», уточнил несколько важных подробностей и был отпущен.

- Вот видишь, Ефим Никанорович, без меня никуда! Даже поесть без работы никак нельзя. Такая она, служба государева. Да полно. Ты скажи, друг мой, как тебе домишко мой? Каково я отстроился с тех пор, как был ты у меня последний раз?

- Да что и сказать, Александр Данилович… Истинно королевские хоромы. Я коли за морем бываю, так там всё разговоры слышу о несметных богатствах принца Меншикоффа, да какой у него сказочный дворец.

- Ну, это ты еще мало увидел. Опять же, явились бы вы летом, мы в саду бы пировали. А там уж какая лепота, когда вокруг зелено, да цветы всяческие благоухают. Сейчас-то цветение у меня только в оранжерее. Да, к слову, отведайте-ка вот заморский овощ ананас, каковой у нас «царем плодов» прозывают… ну, или хоть дыньку. Всё у меня производится не хуже, чем в природных местах натурою.

Обслуга поставила перед нами и то и другое. Дыня была как дыня, правда, очень сладкая и сочная. А ананас оказался квашеным будто капуста. И то сказать, «овощ» ведь.

- Так что многое на стол к нам попадает с собственного хозяйства, - продолжал хвастаться домовитый князь. - Вот с напитками сложнее, - слегка нахмурился он. - Хоть подвалы у меня и полны до отказу. Однако вина везти из-за моря приходится, водку-пиво, опять же покупать. Думаю я пивоварню построить, чтобы хоть медок свой пить.

Отец хлопнул себя по лбу.

- Что ж это я! У меня же для тебя, Александр Данилович, подарочек заготовлен. Вели кого-нибудь послать к нашим возкам. Там в коробе под сидением бочоночек стоит резной. Пусть принесут.

Меншиков распорядился и, конечно, спросил:

- Что же там такое, любопытно?

- А вот не поверишь, расскажу сейчас. Полина-то у меня какая бойкая. Хочу, говорит, свой пчёльный завод на подворье завести. А я и не возражал, дело-то хорошее, новое, да, как показало, доходное. Так она как взялась всё обустраивать. Медовые домики для пчёл сама придумала, да какие хитрые. Не то что борти в дуплах да колодах. Потом и вовсе догадалась, как мёд чистый получать, чтобы прозрачным был, а вкусом и ароматом оставался, будто только из дупла. И пчелы все целы-целёхоньки остаются. Вот отведаешь сейчас, да и скажи, пробовал ли когда такой медок?

Светлейшему уже вручали наш подарок. Тот покрутил его в руках: по всему видно, высоко оценил работу резчика. Потом открыл крышку и сразу запустил свой палец внутрь.

- Ого! - произнес он, отведав. - И правда: такой только в сотах и бывает. А тот, что мужики выпаривают, пчёл губя в изобилии, совсем не таков. Ни духу в нём, ни пользы прежней. Ай да Полина! Мало красавица, ещё и какая умница!

Я, конечно, раскраснелась.