- Завтра же утром, барышня. Не волнуйтесь, доставим чин по чину, - служащий поклонился мне и убежал по своим делам.

Позже, попросив чаю с бубликами, мы сидели в общей зале с отцом. Авдотья же и слуга отца, взяв из багажа всё необходимое, отправились обустраивать предоставленные нам комнаты.

За соседним столом сидели пожилой дородный купец с окладистой седой бородой, да молодой военный, по виду изрядно уставший. Купец, как и положено, пил чай из блюдца.

- А что, - обращался бородач к военному, - сам-то ты, мил-человек, по какой такой надобности здесь? Откуда и куда спешишь? Видел я лошадь твою на дворе всю взмыленную. Загнать-то не боишься?

- По служебной надобности тут, отец. Слыхал, может, что император-батюшка службу полевую спецьяльную завёл? Письма срочные из войска до станций доставлять и наоборот тож. Вот курьер я той службы и есть.

- Слыхать не слыхал, да теперь вот знаю, - ответил невозмутимо степенный мужчина, потягивая чай. - Так ты, стал-быть, до места домчался. Теперь и отдохнуть можешь, да не спеша назад воротиться?

- Эх, если б так, отец. Депеша у меня особой важности, велено самолично вручить из рук в руки полковнику… не могу сказать, которому… Так что скачу я теперь аж до самого фрунту, где битва с неприятелем идет. Останавливаюсь вот только лошадь сменить, да хоть чуть выдохнуть и косточки размять.

- Да, не позавидуешь тебе, солдатик, - всё так же философски промолвил купец. - Но служба есть служба. Коли пришлось царю-батюшке присягнуть, так уж теперь не ропщи.

- Да что ж, наше дело военное. Есть приказ - умри да исполни.

Не выдержав, я подала голос, хотя сама понимала, каким наивным будет мой вопрос:

- Скажите, сударь, а не знаете ли вы часом капитана Николая Бортникова? Он сейчас где-то там со своим полком…

- Да как же не знаю, барышня, очень даже знаком. Довелось нам когда-то с Колей повоевать вместе. Он меня, можно сказать, от верной погибели спас. Я в его полк как раз и направлен. Поди, и увидеться доведётся.

Сердце мое радостно забилось. Нас с Николаем точно свела судьба. И эта встреча с усталым пареньком-курьером тоже была не случайной.

- Вы сколько здесь пробудете? - взволнованно спросила я его, вскочив с места. Курьер, по-моему, даже испугался, а Рахманов, откинувшись, смотрел на меня изумлённо.

Служивый опасливо покосился на князя и ответил:

- Недолго, барышня. Ночевать приказа не было. Сразу до места.

- Подождите, не уезжайте! Я вам кое-что передам!

Я носилась по станции, разыскивая того, кому отдала своё письмо. Ведь если передать мое послание с этим курьером, Николай получит его уже через несколько дней! Если с ним ничего не случилось уже после того, как он написал мне…

Отыскав, наконец, угол с мешками писем, я замерла: хорошо, если письмо окажется сверху. А если оно перемешалось с другими? Курьер меня ждать не будет, он человек подневольный.

- Чего ещё хотели спросить, барышня? - окликнул меня тот самый человек, трогая за плечо.

Я резко обернулась к нему:

- Моё письмо, где оно?.. Там… Мне нужно отдать его… - толком объяснить у меня от волнения не получалось.

Служащий довольно улыбнулся.

- Вот, как раз шёл, чтобы уложить. Да вы не волнуйтесь, барышня. У нас всё чин по чину… - и он достал письмо из кармана.

- Спасибо вам! - воскликнула я и выхватила его из рук служащего.

Человек озадаченно почесал нос. Он явно не понимал, что к чему.

Отдав письмо военному курьеру, я опустилась на лавку рядом с Рахмановым.

Тот думал о чём-то, вздыхая и покашливая.

- Иди отдыхай, Поля, - велел он. - Комнаты, верно, уже готовы.

Я послушалась и пошла к крыльцу. Обернувшись, увидела, как Рахманов отозвал курьера, вручил ему увесистый мешочек и похлопал по плечу. А потом пошёл вслед за мной.

- А что вы дали ему, батюшка? - спросила я, немного нервничая. «Что, если вдруг велел не довезти письмо?» - толкнулась тревожная мысль.

- Ох, Полина, ну ты и глазастая, - обнял Рахманов меня за плечи. - Денег я ему дал. Чтобы лошадей себе получше мог выбрать по дороге. Ему за службу, да капитану нашему на гостинчики для роты. Я петровским служивым всегда был рад помочь.

- Батюшка… - всхлипнула я и уткнулась ему в грудь лбом.

- Иди отдыхай, дочка, - повторил Рахманов и поцеловал меня в макушку.

Для меня стало открытием, что у Рахманова были свои палаты в Петербурге. Располагались они на Васильевском острове. Мне стало интересно: почему он живёт в своём имении, в деревне, а не в столице, поближе к государю.

Впрочем, он сам объяснил мне этот факт, когда мы подъезжали, и отец попросил меня пересесть в экипаж.