Мне нужно было представить, какой механизм прятался внутри, затем это всё внятно нарисовать и объяснить. И потом молиться, чтобы сработало.

Я вышла со двора и направилась домой одна: Лукерья отмахнулась от меня и поспешила куда-то: в сторону кухни, наверное.

Услышав, как кто-то меня зовёт по имени, завертела головой. Это была Авдотья.

- Барышня Полинушка! Доброго денёчка! Неужто к Ефиму Никаноровичу ходили?

- Доброго, Авдотьюшка. Да, батюшка приехал и вызвал меня к себе.

Авдотья смотрела на меня во все глаза, ждала продолжения. Лицо было испуганное.

- Не серчал он на вас? - осторожно спросила она, а я покачала головой.

Солнце припекало. Я даже почувствовала, как на влажной коже оседает пыль. Захотелось вылить на себя кадушку воды из колодца.

- Не серчал, нет. Дал добро на все мои начинания, но поставил условие, что поеду с ним зимой в столицу. Зимние гуляния там будут.

Авдотья прижала кулачки к груди, глаза её засияли, как две огромные серые жемчужины.

- Ох, лепо как!

Я с сомнением почесала нос.

- Честно говоря, я бы хотела без этого. Но пока самое главное, что батюшка мне мешать не будет. Даже сказал, поможет, если нужно.

- Счастья вы своего не знаете, барышня, - вздохнула Авдотья. - В самих столицах побывать, всех этих дам посмотреть, кавалеров, а может, и самого царя-батюшку.

Я развела руками.

- Значит, придётся посмотреть. Ещё сто вод утечёт, Авдотьюшка. Всё лето, вся осень впереди. Приходите с девочками, я вам кое-что расскажу.

- Придём, придём, спасибочки, - закивала Авдотья и побежала прочь. 

- Смотрите, девчонки, - я показывала подругам устройство ульев и рассказывала всякие забавные факты. - Одна пчела за жизнь может собрать всего ложечку мёда. А весь улей приносит около ста пятидесяти килограммов. - Конечно, я перевела девочкам непонятную им метрическую систему на доступный язык. - Столько могут весить три-четыре козы.. Девчата прыснули со смеху:

- Это как мы все, что ли?

Дальше они засыпали меня вопросами, прямо как любопытные дети:

- А сколько в одном домике пчёлок?

- Сколько их там вообще? Уйма ведь.

- Барышня, а кто там у них главный?

Я терпеливо и с удовольствием объясняла:

- В одной пчелиной семье может быть до пяти тысяч особей. Ну, это как листьев на этой липе. А у пчелы-работницы головной мозг значительно больше, чем у матки и трутня.

Смешливая Злата обхватила себя руками и расхохоталась:

- Ну точно, как в нашем доме. Куча детей, мать работает не покладая рук и папенька – трутень.После того как я провела девочкам обзорную экскурсию и объяснила, чем буду заниматься, Авдотья робко спросила:

- Барышня Полинушка, а вы откуда всех этих мудрёных знаний набрались?

Вопрос, конечно, был непростой, и я решила просто отмахнуться:

- У матушки книжка была, она её из Европы с собой привезла, вот и начиталась.

Тут Злата подхватилась:

- Барышня, а вам работница не нужна? Матушке подсоблю. И слушать вас больно весело и интересно.

Я подумала: почему бы и нет? А Злата продолжала:

- Если вы моей матушке прикажете, то она точно будет не против.

- Хорошо, Злата, вечером сходим к тебе домой. Тем более, если матушка хочет тебя в услужение отдать, то уж лучше ко мне. Я тебя не обижу. Только заплатить я тебе смогу лишь по осени, когда первый мед начнём продавать.

- Да ничего-ничего, в другом месте мне точно бы тоскливей было. Чем у тетки Маланьи пряжу прясть, как мать задумала.

- Я решительно кивнула. Авось, договоримся с ней.

А Злата продолжала взволнованно говорить:

- Если вы скажете, она точно отказать не сможет.

Авдотья грустно вздохнула, Смуглянка тоже поникла:

- Ну вот, а нас уже определили.

Я обняла их за плечи:

- Девчоночки, мои хорошие, папенька обещал мне помогать. Потому, как будет возможность, я всем вам помогу.

Злата сияла и вилась вокруг моих ульев, как пчёлка, такая же рыженькая и хорошенькая.

- Спасибо, барышня! Спасибо, спасибо!

Я решила предупредить ее:

- Смотри, Златка, тут работа непростая. Мы еле успеваем с Лукерьей и Тимофеем. У него много дел по дому. Да еще они постоянно ходят в лес за новыми ульями.

Но Злата от счастья, по-моему, уже ничего не слышала, все так же кружилась. А Проша вертелся рядом с ней, радуясь непонятно чему.

Я вспомнила про баню.

- Девочки, а вы не хотите ко мне в баню? Лукерью возьмем, Тимофей всё затопит.

Даша расплылась в улыбке:

- Барышня, вы как будто другая стали и выражаетесь не так. «Эх, Даша, Даша, знала бы ты…» - подумала я про себя.

Глядя, как приплясывает Злата, я вспомнила кое-что из жизни пчёл и рассмеялась:

- А вы знали, девочки, что пчёлы тоже танцуют?