Ночью мне приснился дед. Он взял мои руки с тонкими пальчиками в свои большие и крупные. Испещренные глубокими тёмными морщинами на ладонях - они были такие крепкие. Каждая ладонь - как лопата. В его руках спорилось всё: и тяжёлая работа, и самая тонкая. Дед как будто задавался вопросом: как же ты справишься?.. Ручки вон какие нежные и слабые! Одного желания мало.

«Я помогу, Полинушка!» - услышала я его голос, хотя губы его лишь улыбались. Затем он погладил меня по голове, и от этого прикосновения я проснулась.

В горнице было светло, а Лукерья шурудила в печке, вычищая золу.

- Проспала! - ахнула я и подскочила.

- Да солнце ещё не встало, успеем, - пробурчала тётка. - Сейчас покормлю тебя и пойдём, - тон её не допускал возражений.

Ела я очень торопливо, рискуя подавиться. Дело предстояло очень важное, потому что это был самый первый шаг моего пути в новом мире.

В лесу было прохладно и сумрачно. Но мне нравилось - как в сказке.

Лукерья шагала рядом со мной бодро, неустанно бормоча, что нормальные люди ходят в лес за мёдом, а ненормальные - за пчёлами. Я лишь посмеивалась втихомолку, с наслаждением разглядывая окрестности.

Луга были сплошь в разноцветье, а трава под ногами густой и мягкой, как ковёр. По пути я разулась, несмотря на протесты тётушки, и шла босиком.

В самом лесу было сыровато, поэтому я снова натянула свои башмачки и стала присматриваться к деревьям.

Мы шли вдоль лесной речушки вниз по течению. Пчёлы нуждаются в воде, поэтому часто прилетают к водоёмам. Отсюда нужно было следить за направлением лета пчёл. - Смотри, тётушка, - прошептала я, - видишь, пчёлы берут воду, значит, их гнездо недалеко. Надо проследить, куда они летят, и найти дерево с дуплом.

Лукерья перекрестилась со словами: «Ну, с Богом!». И мы пошли в ту сторону, куда пролетали пчёлки.

Я даже заранее взяла прикормку - сахарный сироп, если вдруг мы не обнаружим сразу дерево с пчелиным дуплом.

Но нам повезло: после небольшого ельничка, пошел лиственный лес.

А меня несло:

- Погляди, тётушка. В ельнике практически не бывает дупел, только вот в таких, лиственных деревьях. Нужно искать самые старые. Смотри внимательней.

Тётка буркнула что-то в духе, что яйца взялись учить старую курицу, и принялась зорко выглядывать нужное дуплистое дерево.

Несмотря на то, что Прошка путался под ногами, нам удалось найти целых три дерева с большими дуплами. Пока что этого было достаточно. Я заторопилась обратно.

-Тётушка, пойдём обратно. Нужно поторопить Тимофея. Сегодня же вернемся сюда с ловушкой. Хотя бы одну семью переселим.

Тетка хлопнула себя по щекам: «Совсем девка спятила! Пчел домой тащить…»

Я досадливо отмахнулась, думая, что улей и ловушку можно сколотить за день. Взяв тетку за руку, я тащила ее за собой почти так же, как она меня в первый день моего попаданства. Если бы тетка Лукерья была из нашего времени, она бы показала бы меня психиатру, но сейчас мне повезло. Тётка, видимо, любила меня очень сильно.

Только лишь приговаривала:

– Полюшка, Полинка, быть нам с тобой выпоротыми. Вот тебе крест! - и крестилась свободной рукой.

- Вот увидишь, все получится, - заверила я ее.

Когда мы добрались до дома, я взглянула на полыхающее лицо Лукерьи. Ей явно было нехорошо.

- Погоди, сейчас отыщу Тимофея и вернусь, - с этими словами я завела тетку в дом, чтобы та немного охладилась. Потом метнулась в подпол и принесла холодного молока. Бьянка была очень благодарной козочкой: не брыкалась, не лягалась, поэтому я быстро приноровилась ее доить.

- Тётушка, я мигом! Только Тимофея найду.

А тот уже шёл мне навстречу.

- Барышня, что стряслось? Я дрова колол, шум услыхал.

- Кстати, - выпалила я, - пойдем посмотрим, какие у нас есть доски.

Тимофей снял свою лохматую шапку и почесал затылок.

- Нешто сейчас колотить будем?

- Хоть один короб сегодня собрать нужно. Лукерье нехорошо. Сходишь со мной в лес?

Тимофей, надев шапку, сказал:

- Конечно, барышня. А уж короб сколотим запросто.

Меньше чем через час мы шагали к ближайшему найденному нами с Лукерьей дереву.

- Повесим ловушку и вернемся к вечеру, - объясняла я Тимофею.

Тот молча кивал.

Я волновалась за Лукерью. Хорошо, что батюшки не было дома, и он не мог обнаружить ее отсутствия.

Тимофей осторожно спросил:

- А почему идти надо вечером?

- Потому что днем все пчелы в поле, и только к вечеру собирается вся семья.

Мы установили ловушку с прикормкой, которую я захватила с собой.

- Барышня, - сказал Тимофей, - я короб с вашими пчелами сам потом проверю, а вы посидите с Лукерьей. Я вам и баньку истоплю.

Сидя в жарко натопленной бане, я поняла, чего мне не хватало. Лукерья неистово хлестала меня по спине березовым веником, и было очень хорошо.

- Все, родная, хватит, - я поднялась.

Хотелось скорее узнать у Тимофея, что там с пчелиной семьей.