Лукерья залилась румянцем, молодой муж тоже застеснялся.

- Стройтесь тут, рядом с Полиной. Руки у вас рабочие есть, а всё, что нужно, будет - мой подарок. Лес, гвозди. А на новоселье подарю хорошего коня.

Застолье зашумело, чокаясь и славя щедрого князя.

Батюшка повернулся ко мне:

- С тобой, дочка, хочу выпить, чтобы вскорости гулять на твоей свадьбе, - сказал он, поднимая бокал.

Я улыбнулась:

- Согласна, батюшка. Только чтоб я была такая же счастливая, как наша Лукерья.

Рахманов рассмеялся:

- Глядь, как помолодела сестрица. А всё любовь!

Веселье продолжалось. Немного погодя Злата с Дашей вытащили Лукерью бросать букет. Когда гости узнали, зачем это, выстроился целый строй взволнованных нарядных девиц от мала до велика.

- А ну-ка, дочка, иди и ты. Иди, порадуй отца! - скомандовал уже хмельной Рахманов.

- Полина Ефимовна! Барышня! - стали уговаривать меня со всех сторон.

Сначала я не хотела участвовать в собственной затее. Однако без меня не начинали, и пришлось подчиниться общему желанию.

Лукерья озорно подмигнула мне и, повернувшись спиной, бросила букет. В ловкости своей тётушки я не сомневалась: толстенький снопик лесных ландышей прилетел мне точно в руки.

Я оглянулась на отца. Тот сидел донельзя довольный. А меня со всех сторон бросились обнимать подружки.

Мне уже давно хотелось переехать к себе, чтобы быть поближе к пасеке: предстояло много работы. В этом сезоне я собиралась увеличить количество ульев как минимум вдвое.

Однако после свадьбы Лукерьи и Тимофея я решила оставить медовый дом новой семье до того времени, пока они не построят свой. В конце концов, у молодых должен был быть медовый месяц. А где ж ему быть, как не в медовом доме?

Я приходила с восходом солнца. Тимофей к тому времени уже давно находился на строительстве своего дома вместе с сыновьями. Со стройки целый день доносился стук топоров.

Хотя с момента свадьбы прошло уже больше двух недель, деревенские ребятишки не переставали бегать за полюбившимися им вкусностями. Мы с Лукерьей каждое утро выпекали две корзины медовых пряников, а потом начинали заниматься другими делами. Тётка хоть и ворчала на «нахлебников», но сердилась больше для порядка. Мы обе с удовольствием подкармливали ребятишек. Пусть радуются.

В то утро я пришла, как обычно, на рассвете. Лукерья встретила меня на крылечке, босая и розовая со сна. Густая коса была растрепана. Выглядела она счастливой и довольной.

- Полюшка, доброе утречко! Тесто я с ночи поставила. Щас напечём и сорочат наших накормим. А пока самовар горячий, я тебе чайку налью. Там Тимоша собрал с десяток уликов. Сказал, что рамки новые придумал, нужно тебе глянуть. Он на новом доме уже. Слышь? Стучат.

Я улыбнулась ей.

- Доброе утро, тётушка. Какое утро хорошее, правда?

Лукерья закивала и потянулась сладко.

Мы прошли в дом. Лукерья шмыгнула за занавеску одеваться, а я присела к столу у окна.

Солнце ещё только поднималось из-за горизонта, но уже было светло. В окно прилетела горсть мелких камешков. Лукерья, уже возившаяся у печи с ухватом, резко обернулась.

- Это ребятишки так рано? - спросила я.

Лукерья прошлёпала к двери, как была босиком, бормоча, что задаст сейчас всем.

Я рассмеялась:

- Не пугай детей. Скажи, что позже будут пряники.

- От я щас крапивы нарву. Будете знать, как в окна камни бросать! Явились ни свет ни заря! - слышалось уже с крыльца.

Затем она резко замолчала, и последовала пауза. Странно. Ни визгов ребятни, ни добродушных посулов тётки. Только глухой стук издалека да пение утренних птиц.

Лукерья вернулась, но какая-то странная, растерянная. Волоча за собой ухват, села на лавку напротив меня, схватившись за лицо.

- Что случилось? - обеспокоилась я.

Тётка глядела на меня во все глаза, а потом молча показала в сторону окна.

- Там это… кажись, твой Николай пришел, - и она перекрестилась. А я вскочила и выбежала из дома. Где, забежав за угол, столкнулась лицом к лицу с Николаем. Он стоял, опираясь на палку. Улыбался. А я застыла не хуже Лукерьи.

- Полина Ефимовна, вы меня тоже крапивой отходите? Али на словах поругаете?

Губы у меня онемели, и я едва смогла вымолвить:

- На словах…

Сделав шаг вперёд, я коснулась пальцами его щеки, словно желая убедиться, что он точно не снится мне, как часто бывало. Николай накрыл мою руку у себя на щеке, прижал. Лицо его стало серьёзным.

Не знаю, сколько мы стояли так, глядя друг на друга. Кажется, у меня по щекам катились слёзы: я сразу этого не поняла. Только потом обнаружила, что лицо у меня мокрое.