- Убирайтесь отсюда! - крикнула я, замахиваясь на неё. - И не смейте больше сюда возвращаться!

Мещерская отшатнулась, лицо исказилось от страха и злости: я чуть было не задела её своим дрыном. Она споткнулась о ступеньку и упала бы, если бы слуга не успел подхватить.

- Вы пожалеете об этом! - кричала непрошеная гостья, уже садясь в коляску. - Я не позволю вам разрушить наши планы! Дурная девка! Позорница!

Коляска тронулась, а я стояла, тяжело дыша, с коромыслом в руках. Сердце бешено колотилось, и я чувствовала, как колючая дрожь пробегает по всему телу. Дворовые, испуганно застыв, смотрели со всех сторон. Да уж, скандальчик будь здоров. Но я знала, что сделала всё правильно. Нельзя было позволить ей встретиться с отцом.

Я вошла в дом, стараясь успокоиться. Батюшка сидел в горнице, неловко листая книгу. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

- Что случилось, Полина? Ты выглядишь взволнованной, - немного растягивая слова, проговорил батюшка.

Похоже было, что к счастью, он ничего не слышал. Я села рядом и взяла его руку.

- Ничего, батюшка, просто немного устала. Всё в порядке.

Князь кивнул, но я видела, что он не совсем поверил мне. Продолжил переворачивать страницы. Я не стала рассказывать ему о визите Мещерской. Он и так пережил достаточный стресс, и я не хотела добавлять ему новых переживаний.

На пасеку возвращаться я не стала, осталась с батюшкой. Успокаивалась медленно. А несколько часов спустя я снова услышала звук подъезжающей коляски. И на этот раз это был Николай. Я выбежала на крыльцо и бросилась в его объятия.

- Полинушка, - говорил он, целуя меня в макушку, - я так рад тебя видеть, душа моя.

Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение уходит из моего тела. Как же вовремя Коля приехал: сейчас я особенно нуждалась в его поддержке.

Обрадованный батюшка велел накрывать праздничный обед. Он прямо-таки сиял, глядя на нас с Николаем.

- У меня есть новости, - сказал Коля, когда мы сели за стол. - Ратиевский помог мне с документами, был очень рад оказать вам услугу, князь. Передал, что они с Митей ждут приглашение на свадьбу.

Я улыбнулась, но в глазах Николая увидела вопрос.

- Что-то случилось? - спросил он, вглядываясь в моё лицо.

Я вздохнула и рассказала о визите Мещерской. Николай слушал внимательно, и я видела, как его лицо становилось всё более серьёзным.

- Поленька, - сказал он, когда я закончила. - Ты не должна беспокоиться. Я разберусь с этим вопросом. Никто и ничто не помешает мне жениться на тебе.

Он повернулся к Рахманову, который сидел в кресле, слушая наш разговор растерянно.

- Ефим Никанорович, - сказал Николай твёрдо. - Вы не должны волноваться. Я обещаю, что всё уладится. Вы можете быть спокойны за Полину и за свои дела в целом.

Рахманов кивнул, и я увидела, как на лице батюшки появляется облегчение.

- Спасибо, сынок, - сказал он. - Я знаю, что ты не подведёшь. Наделал я делов, старый дурак, а вам теперь расхлёбывать. Вы простите меня, дети.

Я встала и подошла к батюшке, приобняла его сзади за плечи. А сама смотрела на Николая, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что с ним мы сможем преодолеть любые трудности.

Коля улыбнулся нам.

- Всё будет хорошо. Я обещаю, - ещё раз повторил он.

Солнце медленно ползло по небосводу, день за днём, оставляя за собой длинные тени, словно рисуя невидимые дорожки, ведущие в неизвестность. Неделя тянулась в напряженном ожидании. Мы все знали, что следует ждать «подарочка» от вражины Мещерской, однако заранее сделать было ничего нельзя. Даже обвенчаться по-быстрому - тоже разрешения церкви не поступало.

А потом, в один из серых утренних часов, когда туман ещё цеплялся за околицу, к воротам подъехала запыленная повозка. Священник отец Григорий, обычно такой жизнерадостный, выглядел сегодня встревоженным. Его глаза, светлые и лучистые, сейчас были серьезны и сумрачны, словно их заволокло тем самым туманом.

- Полина Ефимовна, - обратился он ко мне, едва я успела поприветствовать его на пороге, - пришла весть из епархии. Княгиня Мещерская подала жалобу на вашего батюшку. Подробностей её кляузы я не знаю, но мне шепнули, что основания есть. Нас ждут в консистории для разбирательства.

Значит, не обошлось… Сердце заныло. Где же мы так нагрешили, Господи? Только выдохнешь и начинаешь жизни радоваться, как снова подножка судьбы.

- Спасибо, отец Григорий, что приехали сообщить лично. Вы проходите к батюшке, нужно сказать ему. Только прошу вас: говорите так, как будто всё ерунда и лишь досадная формальность. Мол, можно продолжать к свадьбе готовиться и всё такое. Съездим, объяснимся и всё.

Отец Григорий укоризненно посмотрел на меня: