- Батюшка, что случилось? Вам что-то нужно?

Он не мог говорить, но взгляд был таким выразительным, что я поняла: ему действительно что-то нужно. Так и не поняв его, я начала готовить батюшку к вечернему умыванию, как делала это каждый день. Налив в таз тёплой воды, смочила рушник и осторожно начала протирать его лицо.

В это время я рассказывала ему о письме от Николая, о том, что он скоро вернётся. Но дела там идут медленно.

- Батюшка, - говорила я, - Николай пишет, что из-за бюрократии всё затягивается. Но он обещает вернуться, как только оформит дворянство. Он очень хочет увидеть всех нас.

Я отложила рушник и наклонилась к отцу, чтобы поправить подушку. И вдруг услышала его еле слышный, тихий хриплый голос:

- Ко-ля... Пусть... к Рати... эсско...

Я замерла. Сердце зашлось так, что я едва могла дышать. Батюшка смотрел на меня, распахнув широко глаза. Нет, мне не почудилось! Его губы шевелились, и он снова попытался что-то сказать:

- Ко-ля... Рати... эсско...

- Батюшка, что вы хотите сказать? Повторите, пожалуйста.

Он снова попытался произнести те же слова, но голос его был слишком слаб. Я сидела рядом, держа его руку, и пыталась разобрать произнесённое - повторяла слово за словом, угадывая. И вдруг до меня дошло: он говорил о Ратиевском. Николай должен обратиться к Ратиевскому за помощью!

- Батюшка, - прошептала я, - вы хотите, чтобы Николай обратился к Ратиевскому? Чтобы он помог ему с документами?

Он слабо кивнул, и в его глазах появилось облегчение. Я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Батюшка заговорил. Впервые за столько времени он смог произнести, пусть и невнятно, но всё же несколько слов. Это было второе чудо за сегодня.

- Спасибо, батюшка, - прошептала я, целуя его руку. - Спасибо. Я всё сделаю. Я напишу. Теперь всё будет хорошо: на своих ногах зятя встретите!

Я отложила рушник и поспешила к себе, чтобы закончить письмо. Сердце моё было переполнено радостью. Батюшка поправится - это было самое главное! Главное - процесс пошел. Я села за стол, взяла перо и сделала приписку:

«Коленька, большая радость!

Батюшка заговорил только что. Он сказал, что тебе нужно обратиться за помощью к генералу-вагенмейстеру Петру Фёдоровичу Ратиевскому. Это хороший друг отца. Он точно знает, как ускорить процесс с документами. Пожалуйста, сделай это как можно скорее!»

Я сложила письмо, запечатала его и побежала в медовый дом. Тимофей с Лукерьей ещё не спали.

- Тимофей, - сказала я, задыхаясь, - это письмо нужно отправить как можно скорее, прямо с утра. Оно очень важно.

Тимофей взял у меня конверт и пошел к выходу.

- До ночи уж там буду, чего утра ждать…

Я осталась с Лукерьей, которая обнимала и гладила меня, успокаивая. У меня по щекам бежали слёзы, но это были слёзы радости и облегчения. Батюшка заговорил. Николай скоро вернётся. Всё будет хорошо. 

Я проснулась от щебета птиц за окном. Солнце уже поднялось достаточно высоко. Его лучи, пробиваясь сквозь занавески, играли на полу светлыми пятнами. Похоже, сегодня я заспалась. Потянувшись, я почувствовала, как тело наполняется бодростью и энергией. А значит, день обещал быть плодотворным.

Я быстро оделась в лёгкое льняное платье с длинными рукавами, заплела волосы в косу и вышла на улицу. Воздух был свеж и прозрачен, словно только что вымытый дождём, хотя дождя не было уже несколько дней. Вернувшись в дом, я зашла к батюшке провести с ним время перед уходом.

За последние несколько дней он радовал и удивлял меня стремительным выздоровлением. Впрочем, чему было удивляться: Рахманов был глыбой с железной волей и характером. Сейчас он уже не проводил всё время в постели. Слуга одевал его, и князь пытался передвигаться по дому, держась за мебель и стены.

Речь его тоже начала восстанавливаться и невнятной была только когда он спешил или волновался. Немного поговорив с отцом, я заторопилась к выходу. Лукерья уже, наверное, потеряла меня.

В медовом доме её не было, и я отправилась на поиски. Пасека встретила меня полным рабочим порядком и сочными красками: пчёлы вовсю трудились, вылетая из ульев и возвращаясь нагруженными пыльцой. Медоносы, высаженные вдоль изгороди: шалфей, ласточник, пролески наполняли воздух пьянящим ароматом. Нам с пчёлами очень нравилось.

Я подошла к первому улью, осторожно приподняла крышку и заглянула внутрь. Малышки возились, наполняя рамки. В этом году, с учётом новых семей, сбор мёда обещал стать очень щедрым.

Я уже задумывалась, как расширю ассортимент нашей продукции. Восковые свечи, медовуха разной крепости, может быть, даже мыло с добавлением мёда и прополиса - всё это могло стать новым этапом в развитии нашего дела. И, конечно, пряники, так полюбившиеся деревенским детишкам.