​— Вы смеете спорить со мной, мэтр? — бровь Дариана взлетела вверх, а температура вокруг нас резко упала.

​— Никак нет! Немедленно переносим! — пискнул лекарь.

​Я спрятала лицо в одеяло, чтобы никто не увидел, как меня трясет от беззвучного смеха.

​«А вы умеете убеждать, магистр».

​«Еще слово, Веспер, и я позволю им поставить тебе клизму с экстрактом мандрагоры для профилактики».

​Через полчаса суета улеглась. Мы оказались в роскошной VIP-палате Восточного крыла. Радиус был соблюден: наши койки находились в одной просторной комнате, разделенные лишь легкой шелковой ширмой. Целители напоили нас отвратительным на вкус восстанавливающим зельем, строго-настрого запретили вставать и наконец-то оставили в покое, приглушив магические светильники.

​Тишина казалась непривычно тяжелой после рева трибун. Я лежала, разглядывая лепнину на потолке, и чувствовала, как по нашему «поводку» струится тепло и... неловкость. Теперь, когда опасность миновала, Слияние Аур казалось слишком интимным. Мы слышали мысли друг друга. Чувствовали каждый вздох.

​За ширмой зашуршали простыни. Послышались тихие шаги. Дариан отодвинул шелковую преграду и остановился у моей кровати. Он уже успел переодеться во что-то менее официальное — мягкие домашние штаны и простую темную рубашку.

​— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, присаживаясь на край моей койки.

​— Как будто меня переехал табун боевых носорогов, а потом заставили писать экзамен по высшей алхимии, — честно призналась я. — Но... я жива. И меня не исключили.

​— Ты была великолепна сегодня, Алексия, — он произнес это вслух, без всякой иронии, и его глаза потеплели. — Твой контроль над резервом был безупречен. Инквизиция ничего не заподозрила.

​Я смущенно улыбнулась.

​— Без вас я бы не справилась. Спасибо, Дариан. За всё. За то, что рисковали собой.

​Его рука, до этого покоившаяся на одеяле, медленно накрыла мои пальцы.

​— Ритуал пора разрывать, — сказал он, и по нашей связи я почувствовала укол странного сожаления. Ему тоже не хотелось обрывать эту нить. — Если мы останемся в Слиянии дольше суток, магия начнет срастаться намертво.

​— Как это сделать? — шепотом спросила я, почему-то не спеша забирать руку.

​— Нужен обратный резонанс. Контакт кожа к коже, там, где мы чертили руны. И мое намерение отпустить твою магию.

​Я протянула ему свое запястье с едва заметным бледным шрамом от серебряного кинжала. Дариан взял мою руку обеими ладонями. Его большие пальцы мягко погладили пульсирующую венку. Он закрыл глаза. Я почувствовала, как его ледяная магия, всё это время мирно дремавшая внутри меня, начала медленно, неохотно отступать. Это было похоже на то, как теплый плед медленно стягивают с плеч в прохладной комнате.

​Моя Бездна встрепенулась, занимая освободившееся место. Она больше не ревела, как дикий зверь. Она была спокойной, укрощенной.

​«Возвращайся, — ментальный голос Рейна прозвучал глухо и отдаленно, словно сквозь толщу воды. —Разрыв».

​Светлая нить между нашими сознаниями истончилась, натянулась и с тихим, почти хрустальным звоном лопнула. В голове сразу стало пусто и тихо. Я больше не чувствовала его эмоций, не слышала его мыслей. И от этой пустоты внезапно стало невыносимо тоскливо.

​Дариан открыл глаза и отпустил мою руку. Руны на наших запястьях вспыхнули синим в последний раз и исчезли без следа.

​— Вот и всё, — произнес он, и его голос в реальности звучал чуть более хрипло, чем обычно. Он отодвинулся, собираясь встать. — Ты свободна, адептка Веспер. Инквизиция тебе больше не угрожает. Можешь спать спокойно.

​Он начал подниматься, но я, ведомая каким-то совершенно безрассудным, нелогичным порывом, перехватила его ладонь. Дариан замер. Он посмотрел на наши сцепленные руки, затем перевел потемневший взгляд на мое лицо.

​— Я больше не читаю ваши мысли, магистр, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. — И вы не читаете мои.

​— И к чему ты ведешь, Алексия? — его голос упал до бархатного шепота. Он не вырвал руку. Наоборот, его пальцы чуть сжались, переплетаясь с моими.

​— К тому, что если я сейчас сделаю глупость, вы не сможете сказать, что это откат магического ритуала.

​Я потянула его на себя. Рейну не нужно было повторять дважды. Его пресловутая ректорская выдержка, которая трещала по швам последние три дня, окончательно рухнула.

​Он подался вперед, опираясь свободной рукой о матрас рядом с моим плечом, и накрыл мои губы своими. Это не было похоже ни на лед, ни на Бездну. Это был обжигающий, настоящий пожар. Его поцелуй был властным, требовательным, но в то же время невероятно бережным, словно он боялся меня сломать. Я выдохнула, отвечая ему со всей накопившейся нежностью и страстью, зарываясь пальцами в его темные, чуть растрепанные волосы. Всё, что мы скрывали за сарказмом, субординацией и магическими связями, выплеснулось наружу.