Рейнар появился в дверях сразу после него.

Он выглядел так, будто сна у него было еще меньше, чем у Элианы. Черный камзол, драконья застежка у горла, волосы убраны назад. Лицо холодное, собранное. Но глаза… глаза были слишком яркими, с опасным янтарным свечением у зрачка.

Он вошел только на шаг.

Дальше не пошел.

Сначала посмотрел на детей.

— Вы в порядке?

Теон зевнул.

— Я охранял.

— Вижу.

Мира кивнула, но руки Элианы не отпустила.

Рейнар заметил. В его лице мелькнула тень.

— Леди Элиана, — сказал он.

Не «Элиана».

Не при всех.

Она услышала и это.

— Милорд.

На секунду между ними стало слишком много невысказанного. Вчерашняя ссора. Кольцо. Видение Аделии. Его просьба не скрывать правду о матери. Ее отказ отдавать ему свою войну. Его шаги за дверью ночью.

Ориан, конечно, заметил.

И, конечно, решил не дать им утонуть в молчании.

— Как трогательно все держатся в рамках приличия. Совет будет доволен хотя бы эстетически.

Рейнар даже не посмотрел на него.

— Они уже в зале рода.

— Кто именно? — спросила Элиана.

— Лорд Каидан Вестор из Серого Пламени. Леди Эстара Дорн из Южного Крыла. Братья Хальвен из Янтарной Гряды. И архиписарь совета.

Ориан скривился.

— Архиписарь хуже всех. Он ничего не решает, но записывает так, что потом все жалеют.

Элиана знала эти имена. Не близко, не лично. За три года брака она видела некоторых на приемах. Старые драконьи дома. Союзники, соперники, судьи друг для друга. Они смотрели на брак как на договор, на женщин — как на мосты между родами, на детей — как на продолжение печатей.

И теперь они приехали смотреть, не сошла ли с ума ненужная жена Рейнара Арвендора.

Мира прошептала:

— Вы пойдете к ним?

— Да.

Девочка крепче сжала ее руку.

— Они плохие?

Элиана хотела сказать: нет, конечно нет.

Но дети заслуживали правды.

— Они опасные.

Теон тут же поднялся.

— Тогда я пойду.

— Нет.

— Но если они опасные…

— Именно поэтому нет.

— Вы все время не пускаете меня туда, где интересно.

Рейнар сказал:

— Сегодня твоя задача — остаться с Мирой.

Теон нахмурился.

— Это опять скучная героика?

— Самая трудная.

Мальчик задумался.

— Потому что Мира командует?

— Потому что защитить того, кто рядом, иногда сложнее, чем броситься в бой.

Теон посмотрел на сестру.

Мира смотрела на свои руки.

— Я не буду командовать, — сказала она тихо.

— Будешь, — ответил брат. — Ты всегда командуешь, просто вежливо.

Она впервые за утро улыбнулась.

Элиана наклонилась к детям.

— Пока я буду в зале, вы остаетесь здесь. С Магдой, Линой и стражей. Никому не открывать. Если снова увидите сон, ленту, зеркало, цветы, слышите плач или голос — зовете Магду. Не отвечаете сами. Не подходите. Не обещаете ничего.

Мира кивнула.

Теон поднял руку:

— А если голос предложит пирог?

— Особенно тогда, — сказала Магда. — Запомни, мальчик: самые мерзкие проклятия всегда приходят с чем-нибудь вкусным.

Теон нахмурился.

— Жизнь несправедлива.

Рейнар едва заметно усмехнулся, но тут же стал серьезным.

— Элиана, совет будет давить.

— Я знаю.

— Моргарт постарается представить все так, будто дом реагирует на твою нестабильность.

— Я знаю.

— Они могут потребовать показать печать.

— Покажу.

Его взгляд опустился к ее запястью.

— Она изменилась?

Элиана чуть отодвинула рукав.

Знак стал четче. Крыло вокруг ключа раскрылось почти наполовину. Линии были тонкие, темно-серебристые, будто под кожей лежал металл.

Ориан тихо выдохнул.

— Как юрист, я должен сказать: впечатляюще. Как человек, который хочет дожить до ужина: тревожно.

Рейнар смотрел на печать дольше всех.

— Болит?

— Сейчас нет.

Магда кашлянула.

Элиана бросила на нее взгляд.

— Сейчас правда нет.

— Вот. Уже учится уточнять.

Рейнар поднял глаза.

— Если станет больно, скажи.

— Я не упаду в зале рода ради твоего чувства вины.

— Я не о вине.

— А о чем?

Он ответил не сразу.

— О тебе.

Комната замолчала.

Лина резко заинтересовалась подносом. Ориан — потолком. Магда выглядела так, будто сейчас скажет что-нибудь едкое, но промолчала. И это было хуже любого комментария.

Элиана почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Непрошенно.