— Бедный малыш сам боится вашей силы. Дом меняется рядом с вами. Камины гаснут, стены стонут, зеркала темнеют. Разве я виновата, что ребенок ищет тепла там, где его не пугают?

Аделия резко шагнула к ней.

— Ты не тепло. Ты пустое отражение.

Мужчина схватил Аделию за руку.

— Довольно.

Дом дрогнул.

Стены галереи потемнели.

Аделия посмотрела на его пальцы на своем запястье.

— Отпусти.

— Сначала отдай сына.

— Он мой.

— Он наследник рода.

— Он ребенок!

Ребенок заплакал.

И в этот миг кольцо на пальце Мирры вспыхнуло.

Не ярко. Тонко. Белым холодным светом.

Страх ребенка, словно нитка, потянулся к камню.

Элиана увидела это не глазами, а печатью: маленький испуганный комок света у груди Аделии, дрожащая нить к кольцу, от кольца — к белым цветам, от цветов — к зеркалу за спиной Мирры.

Через детей входят в сердце дома.

Мирра тихо сказала:

— Дом должен привыкнуть к той, кто принесет покой.

Аделия вскрикнула.

Не от боли. От понимания.

Она резко опустила ребенка на пол и толкнула его за свою спину. Потом вырвала руку у мужа и ударила ладонью по стене.

— Черное Крыло, закрой!

Галерея вздрогнула.

Арка перед Миррой начала темнеть, превращаясь в дверь. Белые цветы на полу осыпались пеплом. Мирра отступила, но не испугалась. Она лишь подняла руку с кольцом.

— Первый порог уже открыт.

Из зеркала за ее спиной потянулись белые пальцы.

Элиана хотела отступить, но не могла.

Аделия схватила со стола нож для писем и полоснула себе по ладони. Кровь упала на пол. Дом застонал, но дверь закрылась быстрее. Мужчина закричал что-то — не имя, приказ. Мирра впервые потеряла улыбку.

— Ты пожалеешь, — сказала она.

Аделия, бледная, с кровью на руке, ответила:

— Я уже жена Арвендора. Поздно пугать меня сожалением.

Дверь захлопнулась.

Видение дернулось.

Смена.

Ночь. Та же детская. Ребенок спит. Аделия сидит у кровати, и на ее лице усталость, которая старит сильнее лет. Дверь открывается. Входит Моргарт.

Не нынешний старик. Молодой мужчина с теми же холодными глазами. Элиана не сразу поняла: это не он? Нет. Черты другие. Но взгляд тот же. Возможно, его отец. Или дед. В этом роду лица старейшин повторялись, как проклятые подписи.

— Дом не может принадлежать женщине, которая режет себя перед ребенком, — говорит он.

— Дом не принадлежит вам, — отвечает Аделия.

— Все в этом доме принадлежит роду.

— Нет. Не дети.

Мужчина улыбается.

— Именно дети в первую очередь.

Смена.

Белая комната. Зеркало. Кольцо. Мирра стоит перед ребенком на коленях.

— Твоя мать устала, — шепчет она. — Она злится, потому что дом болит. Ты же не хочешь, чтобы дом болел? Скажи, что тебе страшно рядом с ней. Скажи — и я помогу.

Ребенок плачет.

Кольцо светится.

Смена.

Аделию ведут по коридору. Без ребенка. Без ключей. Волосы распущены, на щеке темный след. Она не кричит. Только смотрит на портреты, которых тогда еще мало.

— Запомните, — говорит она стенам. — Если не меня, то его страх. Если не мое имя, то ее кольцо. Спрячьте. Когда придет та, кто услышит, отдайте ей.

Смена.

Темнота.

Голос Аделии совсем близко:

— Не дай им снова сделать ребенка ключом.

Элиана попыталась ответить, но прошлое схлопнулось.

Она вернулась рывком.

И если бы Рейнар не поймал ее, упала бы на пол.

Он все-таки прорвался через белую линию.

Или дом сам пустил его в последнюю секунду.

Рейнар держал ее за плечи, стоя на колене рядом со столом. Лицо его было бледным, глаза горели почти золотом, но руки были осторожными.

— Элиана.

Она несколько секунд не могла вдохнуть. Воздух казался слишком тяжелым после зеркального холода. В ушах звучал плач чужого ребенка.

— Я видела, — сказала она хрипло.

— Знаю.

Она подняла глаза.

— Ты тоже?

Рейнар кивнул.

Слишком медленно.

Будто каждое движение давалось с трудом.

— Не все. Обрывки. Аделию. Ребенка. Кольцо. Мужчину из рода.

Магда выругалась тихо и страшно.

— Дом показал и тебе.

Рейнар не смотрел на нее. Только на Элиану.

— Она защищала сына.

— Да.

— А род сделал так, чтобы он боялся ее.

— Да.

Он отпустил плечи Элианы и поднялся.

Драконий огонь вокруг него стал другим. Не вспышкой гнева. Холодным ровным пламенем, от которого стражники у двери невольно отступили.

— Рейнар, — сказала Элиана.

Он повернул голову.

Она поняла, что сейчас он стоит на краю. Еще шаг — и пойдет искать Селесту, Моргарта, любого, кто даст лицу древней вины сегодняшнее имя. Разнесет часть дома, сожжет двери, потребует ответов силой.

И этим сделает именно то, что нужно врагам: покажет дракона, потерявшего контроль, и женщину с печатью рядом с ним.

— Не сейчас, — сказала она.

Он усмехнулся. Без радости.