— Все сегодня говорят мне это.

— Потому что сейчас тебя хотят заставить рычать.

Его взгляд стал тяжелее.

— И что ты предлагаешь? Сидеть тихо, пока она лезет через зеркала к детям?

— Нет. Думать быстрее, чем она.

Теон, который все это время молчал так долго, что это само по себе было тревожным, вдруг сказал:

— Я не хочу быть ключом.

Все повернулись к нему.

Мальчик стоял рядом с Магдой, очень бледный, но упрямый. Мира держала его за руку. Не он ее — она его, крепко, обеими руками.

Элиана подошла к ним и опустилась на колени.

— Ты не будешь.

— А если я испугаюсь?

— Испугаться можно. Страх не делает тебя ключом.

— А что делает?

Элиана вспомнила видение: белый голос, сладости, зеркало, кольцо, взрослые, которые объясняют ребенку, кого надо бояться.

— Когда взрослые используют твой страх и говорят, что ты виноват в чужой боли.

Мира тихо сказала:

— Значит, если я боюсь леди Селесту, это не плохо?

— Нет. Это значит, что мы должны тебя услышать.

Рейнар стоял за ее спиной. Элиана не видела его лица, но почувствовала, как эти слова дошли и до него.

Магда подняла кольцо с пола платком, не касаясь металла руками.

— Это надо убрать.

— Уничтожить? — спросил Дарен.

— Если бы все было так просто, дом не прятал бы его двести лет. Кольцо — свидетель. Сломаем сейчас, потеряем память о первом обряде. А нам нужно понять, как его закрыть.

Элиана поднялась.

— Где его хранить?

Шкатулка на столе закрылась сама.

Крышка щелкнула.

На серебряной вставке с пепельной розой проступила новая линия — маленькое крыло.

— Видимо, дом решил, — сказала Лина.

— Дом любит решать, когда все уже устали спорить, — проворчала Магда.

Рейнар подошел к шкатулке.

Белая линия на полу больше не мешала ему. Он остановился рядом с Элианой.

— Я поставлю стражу не только у башни. У всех зеркал, кладовых со стеклом, южной галереи и гостевого крыла.

Элиана посмотрела на него.

Он заметил ее взгляд.

— Я не спрашиваю разрешения на защиту общих коридоров, — сказал он тихо. — Но в твои комнаты никого не поставлю без твоего согласия.

Она кивнула.

— Хорошо.

Это слово было маленьким. Но в комнате его услышали все.

Рейнар тоже.

— Ориан должен посмотреть договоры Морренов, — сказала Элиана. — И все упоминания Мирры Сольвейн.

— Я отправлю за ним.

— И за теми, кто знает зеркальную магию.

Рейнар помрачнел.

— В Черном Крыле таким знаниям не доверяют.

— Черное Крыло уже платит за то, что слишком долго не знало врага.

Магда кивнула.

— Правильно. Чтобы выгнать плесень, надо знать, где она растет.

Лина поморщилась.

— Теперь я никогда спокойно не посмотрю на белые цветы и зеркала.

— И правильно, — сказал Теон. — Они подозрительные.

Мира вдруг подошла к шкатулке.

Элиана напряглась, но девочка не коснулась ее. Только посмотрела на крышку.

— Там была мама?

Элиана не сразу поняла.

— В видении?

Мира кивнула.

— Не моя. Другая. Но она держала ребенка так, как вы держите Теона, когда он болеет.

Теон буркнул:

— Я редко болею.

— Часто, — сказала Мира.

— Ты не врач.

— А ты не ключ.

Он замолчал.

Элиана мягко коснулась плеча девочки.

— Да. Там была мать. Ее звали Аделия.

— Ее тоже не послушали?

— Да.

Мира посмотрела на Рейнара.

— Вы теперь будете слушать?

Вопрос был детский.

И потому безжалостный.

Рейнар медленно опустился перед ней на одно колено. Элиана видела, что для него это не жест ради красоты. Ему было трудно. Не физически — иначе. Мужчина, который привык смотреть сверху на советы и роды, теперь учился встречать взгляд ребенка на равной высоте.

— Буду, — сказал он.

Мира долго изучала его лицо.

— Даже если вам не понравится?

— Особенно тогда.

Теон подошел ближе.

— А если мне не понравится каша?

— Это не тот случай, — сказал Рейнар.

— Жаль.

Мира впервые с момента шкатулки улыбнулась.

Элиана почувствовала, как напряжение в комнате немного отпустило.

Немного.

Потому что кольцо все еще лежало в шкатулке. Селеста все еще была в доме. До полнолуния оставалось три ночи. И теперь они знали: обряд уже начинался не с крови, не с насилия, не с открытой магии.

Он начинался со страха ребенка.

Рейнар поднялся.

— Я поговорю с Селестой.

— Нет, — сказала Элиана сразу.

Он повернулся к ней.

— Она должна понять, что больше не сможет…

— Она уже понимает. Разговор ничего не даст. Только покажет ей, что кольцо ударило по нам.

— Она и так знает, что мы нашли его.

— Но не знает, что мы увидели.

Рейнар замолчал.

Магда одобрительно хмыкнула.