Вот вопрос, которого все ждали.

Элиана могла бы смягчить. Сказать: мне показалось. Я почувствовала. Произошло нечто странное. Но вся ее прежняя жизнь строилась на смягчении правды, чтобы другим было удобнее ее не слышать.

— Да.

Перо архиписаря заскрипело быстрее.

— Словами?

— Иногда словами. Иногда дверями, огнем, ключами. Иногда памятью.

Братья Хальвен переглянулись.

Один сказал:

— Похоже на одержимость домом.

— Или на хозяйскую связь, — сказала леди Эстара.

Моргарт резко:

— Неполная печать не дает права вмешиваться в решения рода.

Элиана посмотрела на него.

— А полная даст?

Он замолчал.

Эта пауза ответила за него.

Ориан тихо сказал:

— Записать, архиписарь? Молчаливое признание юридической значимости полной печати.

Архиписарь моргнул.

Моргарт зарычал:

— Таль.

— Да, я здесь. И снова полезен.

Селеста поднялась.

— Мы можем спорить о бумагах сколько угодно. Но дети остаются в опасности. Если дом реагирует на леди Элиану, если мертвые хозяйки являются через зеркала, если старые предметы сами открываются в детской башне, значит, ее связь с домом провоцирует угрозы. Ради наследников ее нужно временно отстранить от детской башни до проверки.

Вот он.

Первый настоящий удар.

Элиана почувствовала, как внутри все стало холодным.

Мира и Теон. Их хотят оторвать от нее не силой, а заботой. Как Аделию от сына. Как Иларию от Рейнара. Сначала сказать, что хозяйка опасна. Потом что ребенок боится. Потом что нужно временно. Потом ребенок станет ключом.

Рейнар поднялся.

— Нет.

Селеста повернулась к нему.

— Вы готовы рисковать детьми ради ее гордости?

— Я готов не повторять старый обряд, который уже начинался с таких слов.

Моргарт резко побледнел.

Леди Эстара напряглась.

— Старый обряд?

Ориан положил на стол еще один лист.

— В детской башне обнаружена шкатулка, связанная с Миррой Сольвейн и первым задокументированным обрядом зеркальной подмены хозяйки. Кольцо показало видение, подтвержденное одновременно леди Элианой и лордом Рейнаром.

Селеста усмехнулась.

— Видение? Теперь мы судим по видениям потрясенной женщины?

Рейнар ответил тихо:

— Я видел тоже.

Она замолчала.

На этот раз в ее лице мелькнул страх.

Маленький.

Но Элиана увидела.

Лорд Каидан подался вперед.

— Что именно вы видели?

Рейнар не отвел взгляда от Селесты.

— Женщину в белом, которая через кольцо, цветы и страх ребенка пыталась открыть себе путь в сердце дома. Хозяйку, которую после этого объявили опасной для наследника.

Леди Эстара медленно повернулась к Селесте.

— Ваш род связан с Миррой Сольвейн?

— Мой род древний, — ответила Селеста. — В старых линиях много имен.

— Это не ответ.

— Это единственно возможный ответ без архивов.

Ориан тихо сказал:

— Архивы я уже запросил.

Селеста посмотрела на него так, будто мысленно выбирала, как именно он умрет.

Ориан улыбнулся.

— Люблю, когда моя работа вызывает живые чувства.

Моргарт ударил ладонью по столу.

— Хватит! Мы собрались не обсуждать легенды двухвековой давности, а решить вопрос сегодняшней угрозы.

— Именно, — сказала Элиана.

Все взгляды повернулись к ней.

Она стояла рядом с креслом главы, и вдруг это место перестало казаться чужим. Не потому, что рядом был Рейнар. Не потому, что дом признал. А потому, что в комнате говорили о детях, которых она любила, и женщинах, которых стерли. Здесь нельзя было сидеть ниже.

— Сегодняшняя угроза не в том, что дом меня слышит, — сказала она. — Угроза в том, что кто-то в этом доме уже знает, как использовать страх детей. Угроза в том, что леди Моррен встречалась с Мирой и Теоном до объявления развода. Угроза в том, что им говорили привыкать к новой хозяйке, пока мне еще не сообщили, что я должна уйти. Угроза в том, что белые цветы с зеркальной магией принесли к моим комнатам. Угроза в том, что кольцо Мирры было спрятано в стене детской башни, а леди Моррен знала, что мы его найдем.

Селеста сказала:

— Это дом привел вас к нему.

— Да. А вы сказали: «Наконец-то нашли».

В зале стало тихо.

Слишком тихо.

Леди Эстара медленно повернулась к Селесте.

— Вы это сказали?

Селеста впервые не ответила сразу.

Моргарт быстро вмешался:

— Слова, услышанные в состоянии магического воздействия, не могут считаться…

— Я слышал, — сказал Дарен от двери.

Все обернулись.