Элиана смотрела на эти линии слишком долго, пока глаза не начали болеть.
Она почти не спала.
Впрочем, никто в детской башне толком не спал. Лина дремала в кресле у двери, все еще держа на коленях ту самую деревянную ложку, которую ночью выбрала оружием. Дарен и еще трое стражников менялись у входа. Магда сидела у холодной стены, вязала что-то из темной шерсти и, кажется, не моргала уже несколько часов.
Рейнар не входил.
Он приходил ночью трижды.
Останавливался за дверью. Говорил со стражей. Один раз тихо спросил у Магды, как дети. Другой раз принес Ориана и забрал у него какие-то документы прямо в коридоре. Третий раз просто стоял несколько минут за закрытой дверью.
Элиана знала, что он там.
Дом тоже знал.
Дверь не открылась.
Ни разу.
И это было странно: вчера, после кольца, Рейнар смог войти в детскую башню. Теперь Черное Крыло держало границу. Не потому что не доверяло ему совсем. Скорее потому что ночь принадлежала детям, Элиане и страху, который нельзя было лечить приказами.
Утром Мира проснулась первой.
Не дернулась, не вскрикнула. Просто открыла глаза и долго смотрела на Элиану снизу вверх.
— Вы не ушли.
Голос был хриплым после сна.
Элиана провела ладонью по ее волосам.
— Я обещала.
Мира кивнула, будто это объясняло все в мире.
— Мне снилась белая лента.
Магда сразу подняла голову.
— Какая?
Девочка села, не выпуская платье Элианы.
— Тонкая. Ее привязывали к ручке двери. Я знала, что если развяжу, дверь откроется. А за дверью кто-то плакал.
Элиана почувствовала, как пальцы сами сжались.
— Ты развязала?
Мира помотала головой.
— Нет. Я позвала вас. Но вы были далеко.
Теон, все еще лежавший на ковре, буркнул в плед:
— Надо было звать меня. Я бы сжег ленту.
— Ты спал.
— Я во сне тоже могу.
Магда фыркнула:
— Во сне ты можешь только пинаться и сопеть.
Теон сел, волосы торчали во все стороны.
— Я охранял.
— Пол?
— Стратегический нижний уровень.
Лина проснулась от их голосов, резко выпрямилась и едва не уронила ложку.
— Я не спала!
— Конечно, — сказала Магда. — Ты вела внутреннее наблюдение с закрытыми глазами.
Элиана улыбнулась слабо.
Но тревога не ушла.
Белая лента.
Селеста уже начала.
Не через дверь. Не через цветы. Через сон.
Элиана посмотрела на стену со знаком пепельной розы. Там оставались две линии.
— Магда.
— Слышу.
— Сегодня нужно убрать из башни все ленты, тесьму, шнуры, занавеси с завязками. Все, что можно развязать.
Теон оживился.
— И учебные тетради? У них завязки.
— Нет.
— Жаль.
Магда поднялась.
— Уберем. И подушки с кистями тоже. Снам все равно, через какую глупость лезть.
Лина уже вставала.
— Я помогу.
— Сначала завтрак, — сказала Элиана.
Теон подозрительно посмотрел на нее.
— С ложками?
— С проверенными ложками.
— А если ложка обидится, что ее подозревают?
— Тогда Магда с ней поговорит.
— Магда всех пугает.
— Это полезный талант, — сказала ключница.
За дверью раздался стук.
Не стража.
Три коротких удара. Пауза. Еще один.
Ориан.
Магда подошла к двери, приоткрыла ровно настолько, чтобы увидеть лицо гостя, и недовольно сказала:
— Ты рано.
Из коридора послышался сухой голос:
— Совет драконьих домов не разделяет моей любви к разумному расписанию. Они уже у ворот.
Элиана поднялась так резко, что Мира схватила ее за руку.
— Уже?
Ориан вошел, держа под мышкой папку и выглядя так, будто ночь провел не в постели, а в споре с бумагами. Светлые волосы были собраны небрежно, воротник чуть помят, под глазами тени. Но взгляд оставался ясным, насмешливым и тревожно серьезным.
— Лорд Моргарт отправил гонца вчера еще до обеда. Формулировка, насколько я понял, была яркой: «самовольное проявление опасной женской магии, угроза детям-наследникам, нарушение брачных условий, возможная подмена родовой печати». Прекрасный набор слов. Если бы я не знал обстоятельств, тоже захотел бы приехать посмотреть на пожар.
Элиана медленно выдохнула.
— Они приехали судить меня.
— Пока нет. Сначала смотреть. Потом осуждать. У советов, как правило, есть порядок.
Магда проворчала:
— Особенно когда заранее знают приговор.
— Именно, — кивнул Ориан. — Поэтому нам придется испортить им удовольствие.