Детская башня была самой теплой частью Черного Крыла. Не по приказу Рейнара. Элиана сама добилась, чтобы здесь заменили старые рамы, утеплили полы, перенесли кровати подальше от сквозняков и поставили в малой гостиной большой ковер, где дети могли играть даже зимой. На стенах висели карты, рисунки Миры, полка с деревянными зверями Теона, учебные таблицы, несколько старых гербов рода, которые Элиана велела убрать из спальни, потому что они пугали детей по ночам.

Мира сидела у окна, прямая, как маленькая взрослая леди. Перед ней стояла тарелка с кашей, нетронутая.

Теон лежал на ковре животом вниз и сердито катил деревянного дракона по полу. Его тарелка тоже была полной, зато ложка торчала в каше вертикально, как знамя проигранной войны.

При виде Элианы оба замерли.

Потом Теон вскочил первым.

— Вы пришли!

Он бросился к ней, но на полпути спохватился, остановился и попытался изобразить достоинство.

Мира встала медленнее.

— Доброе утро, леди Элиана.

Так она называла ее при чужих.

Когда боялась.

Элиана подошла к ним и опустилась на колени, не заботясь о том, что зеленое платье ляжет складками на ковер.

— Доброе утро.

Теон сразу забыл о достоинстве и обнял ее за шею. Мира держалась еще несколько секунд, потом тоже подошла и прижалась к ней сбоку.

Элиана обняла обоих.

И только тогда поняла, насколько сама боялась, что утром их уже не пустят к ней. Что Рейнар передумает, старейшины вмешаются, Селеста начнет называть заботой то, что на самом деле будет захватом.

Но дети были здесь.

Теплые. Живые. Ее — не по крови, нет. По выбору, который иногда сильнее крови.

— Вы не ушли, — прошептала Мира.

— Нет.

— А вас заставят?

Элиана закрыла глаза на короткое мгновение.

— Попробуют.

Теон тут же отстранился.

— Я подожгу…

— Нет.

— Я еще не сказал что!

— Именно поэтому нет.

Мира смотрела на Элиану слишком внимательно.

— Папа злится?

Папа.

Слово царапнуло. Рейнар не был их отцом, но после смерти родителей стал законным опекуном и главой рода. Мира иногда называла его дядей, иногда лордом Рейнаром, а в редкие испуганные моменты — папой. Обычно потом краснела и извинялась.

Элиана не исправляла.

— Он… не понимает, что происходит.

— Он часто не понимает, — буркнул Теон. — Но говорит так, будто понимает лучше всех.

— Теон.

— Это правда!

Мира опустила голову.

— Леди Селеста станет нашей новой мамой?

Элиана почувствовала, как пальцы сжались на детских плечах.

— Нет.

Ответ вырвался сразу.

Слишком быстро. Слишком твердо.

Мира подняла глаза. В них было такое облегчение, что Элиане стало почти страшно от собственной ответственности.

— Но она сказала…

— Что именно она сказала?

Девочка молчала.

Теон ответил за нее:

— Что нам нельзя цепляться за прошлое. Что вы были добры, но теперь все будет по-новому. Что Мира должна учиться быть благодарной тем, кто остается, а не тем, кто уходит.

Лина у двери резко вдохнула.

Элиана медленно выпрямилась, но детей не отпустила.

Селеста пришла к ним до ужина? Или раньше? Пока Элиана сидела над счетами, пока готовилась к встрече мужа, которого не видела три недели, эта женщина уже заходила в детскую башню и примеряла роль хозяйки на живых детях.

— Когда она это сказала?

Мира прошептала:

— Вчера днем. Нас позвали в малую гостиную. Лорд Моргарт сказал, что мы должны быть вежливы.

— А Рейнар был там?

Теон помотал головой.

— Нет. Только старый Моргарт и белая дама. Она принесла сладости. Мира не взяла.

— Почему?

Девочка сжала край рукава.

— Они пахли зеркалом.

Элиана не стала спрашивать, как сладости могут пахнуть зеркалом. В Черном Крыле после прошлой ночи такие вопросы уже не казались детскими выдумками.

— Вы ели что-нибудь из того, что она принесла?

— Я хотел, — признался Теон. — Но Мира наступила мне на ногу.

— Правильно сделала.

Он потрогал носком ковер.

— Было больно.

— Все равно правильно.

Мира впервые за утро слабо улыбнулась.

Элиана поднялась и подошла к столу. Взяла тарелку с кашей, понюхала. Обычная овсяная каша с медом и яблоками. Но теперь обычного в доме было мало.

— Лина, попроси Магду проверить завтрак.

— Уже, — раздалось от двери.

Магда вошла без разрешения, забрала обе тарелки и поставила на поднос, который держала Лина.

— Кухня чистая. Но после вчерашнего будем проверять все, что идет детям, пока я не скажу иначе.

Теон возмутился:

— И пироги?

— Особенно пироги.

— Это жестоко.

— Жестоко — это когда дураки едят все, что им дают красивые леди.

Мира посмотрела на Магду.

— Леди Элиана красивая.

— Леди Элиана дает тебе горький настой, когда ты болеешь, а не сахарные цветочки от незнакомой белой змеи.

— Магда, — сказала Элиана.