— Что? Я сказала «змея» без уточнения. Может, я о характере.

Лина уткнулась взглядом в поднос.

Элиана поняла, что если сейчас не взять разговор в руки, детская башня превратится в маленький военный штаб, где Магда будет раздавать ножи для масла как оружие.

— Мира, Теон, слушайте меня внимательно.

Оба тут же выпрямились.

— В ближайшие дни в доме будет много разговоров. Взрослые будут спорить. Некоторые попытаются убедить вас, что все решено, что вы должны слушаться новых правил, что я уеду или что вам лучше держаться от меня подальше. Если кто-то скажет вам такое — вы приходите ко мне. Или к Магде. Или к Лине. Понятно?

Мира кивнула.

Теон спросил:

— А к лорду Рейнару?

Элиана задержала дыхание.

Вот вопрос, от которого нельзя было уклониться.

Рейнар причинил ей боль. Унижил ее. Привел другую женщину. Но детей он не предавал сознательно. Он был слеп, холоден, слишком уверен в людях своего круга, но не жесток с Мирой и Теоном. И если она сейчас поставит их против него, то сделает то, чего сама не простила бы Селесте.

— Если вам страшно или грозит опасность, вы идете к Рейнару тоже, — сказала она. — Он защитит вас.

Мира тихо спросила:

— А вас?

В комнате стало очень тихо.

Элиана встретилась с глазами девочки и не смогла солгать.

— Не знаю.

Теон сжал кулаки.

— Тогда мы будем защищать вас.

— Нет. Вы будете детьми. Это ваша главная обязанность.

— Глупая обязанность.

— Очень важная.

— Я дракон.

— Ты мальчик с драконьей кровью, которому нужно съесть завтрак, когда Магда его проверит.

— Это звучит менее героически.

— Зато полезнее для роста.

Теон вздохнул так тяжело, будто на него возложили судьбу королевства.

В дверь снова постучали.

Все повернулись.

Стук был вежливым. Слишком.

Магда не двинулась.

Лина побледнела.

Элиана уже знала, кто там, еще до того, как голос прозвучал из коридора.

— Леди Элиана? Я могу войти?

Селеста.

Теон мгновенно спрятался за Элиану. Мира шагнула ближе к ней, но не спряталась. Просто встала рядом — бледная, тонкая, упрямая.

Магда пробормотала:

— Ну вот. А я надеялась, что день хотя бы до полудня побудет приличным.

Элиана выпрямилась.

— Лина, открой.

— Госпожа…

— Открой.

Дверь распахнулась.

Селеста стояла на пороге детской башни в светло-сером утреннем платье, безупречно нежная и свежая, будто не провела ночь в доме, который назвал ее чужой. В руках она держала тонкую коробку, перевязанную голубой лентой. За ее спиной стояли две служанки с еще несколькими коробками, а чуть дальше — лорд Моргарт.

Конечно.

Он не стал бы отправлять ее одну.

— Какое трогательное собрание, — сказала Селеста мягко.

Элиана не ответила на улыбку.

— Вам что-то нужно?

Селеста посмотрела на детей.

— Я пришла познакомиться с Мирой и Теоном получше. Вчера вышло неловко. Бедные дети испугались, а им сейчас нужна стабильность.

— Им сейчас нужен спокойный завтрак.

— Вот я и принесла им подарки.

Магда шагнула вперед.

— Оставьте у двери. Проверю.

Селеста подняла брови.

— Простите?

— Подарки. У двери. Проверю.

— Это оскорбительно.

— Бывает.

Моргарт, до этого молчавший, вошел в комнату без приглашения.

— Довольно, Магда. Ты забываешь свое место.

Старая ключница повернула к нему лицо.

— Мое место при детях рода. Как было при вашей матери. И при матери вашего отца. И при той, о ком вы велели молчать.

Моргарт побледнел пятнами.

Элиана заметила.

Запомнила.

Селеста быстро вмешалась:

— Мы не станем спорить при детях. Леди Элиана, вы ведь понимаете, что мне нужно наладить с ними отношения. Рано или поздно мне придется заботиться о них.

— Поздно, — сказал Теон из-за спины Элианы.

Селеста сделала вид, что не услышала.

— Мира, милая, я принесла тебе ленты для волос. В столице сейчас носят именно такие. А тебе, Теон, — маленькую фигурку дракона из белого камня. Очень редкая работа.

Теон высунулся.

— У моего дракона крыло сломано, но он лучше.

— Ты просто не видел этот подарок.

— Не хочу видеть.

— Теон, — резко сказал Моргарт.

Мальчик дернулся.

Элиана сразу положила руку ему на плечо.

— Не повышайте голос на ребенка.

Моргарт посмотрел на нее с холодным изумлением.

— Леди Арвендор, в этом доме дети моего рода учатся уважению.