В сером свете прохода Рейнар казался еще жестче: резкие черты, темные волосы, тень у глаз. Но в этой жесткости впервые не было холодной уверенности. Только напряжение человека, которому собственный дом начал показывать правду, пока он еще не готов был ее вынести.

— Ты глава рода, — сказала Элиана. — Как удобно не знать того, что выгодно не знать.

Он принял удар молча.

Не возразил.

И это почему-то разозлило сильнее.

— Не молчи так, будто твоя вина уже искуплена тем, что ты не споришь.

— Она не искуплена, — сказал Рейнар.

Элиана замолчала.

Он смотрел прямо.

— И не будет искуплена быстро. Я понимаю.

— Нет, — ответила она после паузы. — Пока не понимаешь. Но хотя бы начал слышать.

Свод над ними стал выше. Проход закончился круглой комнатой без окон.

В центре стоял стол.

Не красивый обеденный стол, не письменный, не советный. Каменный. Широкий. С вырезанными по краю словами на старом языке. Над столом висела лампа с белым огнем, но масла в ней не было. По стенам тянулись полки. На них лежали книги, свитки, коробки с печатями, связки писем, потемневшие от времени ленты, сломанные кольца, обрывки вышивки, детская деревянная фигурка без головы, женская перчатка, засохший венок.

Элиана подошла ближе.

Это был не архив.

Архивы в Черном Крыле располагались в восточном крыле, за кабинетом казначея: сухие, пыльные, аккуратные. Там хранились счета, договоры, карты земель, налоговые книги, брачные соглашения, права на рудники и мельницы.

Здесь хранилось то, что не хотели оставлять в официальной памяти.

— Что это за место? — спросил Рейнар.

Элиана посмотрела на него.

— Ты правда не знаешь?

Он медленно покачал головой.

На каменном столе лежала раскрытая книга.

Элиана подошла к ней, хотя каждый шаг давался все труднее. Знак на запястье нагревался, но не обжигал. Скорее предупреждал: осторожно, но иди.

Страницы были плотные, серые, будто сделанные не из бумаги, а из спрессованного пепла. Чернила темные. Почерк разный: строгий мужской, тонкий женский, торопливый, дрожащий, ровный.

Вверху страницы значилось:

БРАЧНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ ХРАНИТЕЛЬНИЦ ЧЕРНОГО КРЫЛА.

Элиана почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Рейнар встал рядом.

— Хранительниц?

Страницы сами зашевелились.

Не от ветра. В комнате его не было.

Книга перелистнулась один раз. Второй. Третий. Остановилась ближе к концу.

На странице было ее имя.

ЭЛИАНА ВЕЙР.

Ниже — РЕЙНАР АРВЕНДОР.

Дата их брака.

Подписи.

Печати.

Элиана помнила тот день слишком хорошо. Холодный зал малого храма. Рейнар в черном, высокий и чужой. Ее отец, почти сияющий от облегчения, что сумел пристроить дочь в великий род. Старейшина Моргарт, лично следивший за каждым словом обряда. Она подписала договор дрожащей рукой, даже не дочитав все строки. Ей сказали: обычное соглашение, формальность, защита обеих сторон.

Обеих.

Рейнар наклонился к странице.

— Это копия договора?

— Нет, — раздался голос от входа. — Это настоящий договор.

Элиана резко обернулась.

В дверях комнаты стоял мужчина лет тридцати пяти, высокий, сухощавый, в темно-сером камзоле без родовых украшений. Светлые волосы были небрежно зачесаны назад, лицо казалось усталым и насмешливым одновременно. Под мышкой он держал кожаную папку, а в руке — очки в тонкой оправе.

Ориан Таль.

Юрист родового совета.

Элиана видела его несколько раз за эти годы: на заседаниях, при подписании хозяйственных документов, во время споров о земле южных арендаторов. Он всегда говорил мало, сухо и так точно, что старейшины морщились. Слухи называли его человеком без сердца, потому что он предпочитал закон любым чувствам.

Элиана теперь подумала, что в доме, где все прикрывались чувствами рода, человек закона мог оказаться редкой формой милосердия.

Рейнар повернулся к нему.

— Как ты сюда попал?

Ориан поднял бровь.

— Дверь открылась. Я решил, что это приглашение, а не архитектурное недоразумение.

— Ты знал об этой комнате?

— Догадывался.

— И молчал?

— Милорд, я служу совету рода как юрист, а не как самоубийца. Разница тонкая, но важная.

Элиана посмотрела на книгу.

— Вы сказали, это настоящий договор.

Ориан вошел и остановился у каменного стола. Он не коснулся книги сразу. Сначала поклонился Элиане.

Не формально.

С уважением.

— Миледи.

Рейнар заметил поклон. Ничего не сказал.