Маленькая вещь. Тёмный металл, выгравированная ветвь, трещинка у края. В любом другом доме такая пуговица ничего бы не значила. Оторвалась, закатилась, нашлась не там. В приличных гостиных на такие мелочи не обращают внимания.

Но Грейнхольм давно перестал быть приличной гостиной.

Здесь ложки прятали правду, очаги выплёвывали кольца мёртвых жён, дети слышали голоса матерей из окон, а яд попадал в солонку, стоявшую у места Изумрудного дракона.

— Его ко мне, — сказал Рейнар.

Орин кивнул.

— Сейчас.

— Нет, — выдохнула я.

Все посмотрели на меня.

Неприятно, когда лежишь под одеялом, пахнешь углём, молоком и противоядием, а на тебя смотрят так, будто ты снова собираешься встать и влезть в пожар. Хотя, справедливости ради, я действительно собиралась.

— Что значит “нет”? — спросил Рейнар.

— Не сюда.

Голос ещё хрипел. Слова царапали горло, но слушались. Уже хорошо.

— Лиара, вам нужно лежать.

— А Кайру нужно говорить не перед всеми.

Рейнар сжал пуговицу.

— Он едва не убил вас.

— Или едва не убил вас. Или помог тому, кто хотел убить вас. Или пытался не помогать и всё равно помог. Разница важна.

— Для суда — возможно.

— Для правды — точно.

Орин перевёл взгляд с меня на Рейнара.

— В этом есть смысл.

Рейнар медленно повернулся к нему.

— Сегодня вы слишком часто соглашаетесь с моей женой, капитан.

— Милорд, сегодня ваша жена слишком часто права. Мне самому неприятно.

Горошина у камина фыркнул:

— Лохматый железный человек умнее, чем выглядит.

Орин опустил глаза к духу.

— Благодарю, наверное.

— Не благодарь. Всё равно глупый.

Марта, появившаяся в дверях с новой чашкой своего чудовищного отвара, поставила её на стол так, что дерево глухо стукнуло.

— Если собрались устраивать совет, сначала пусть миледи выпьет.

— Я уже пила.

— То было против яда. Это чтобы печень не прокляла вас отдельно.

Я посмотрела на мутную тёмную жидкость.

— А можно печень сама решит?

— Можно. На похоронах.

Рейнар взял чашку и протянул мне.

Предатель.

— Пейте.

— Вы сговорились.

— Да.

— С кем?

— С теми, кто хочет, чтобы вы жили.

Говорить после такого язвительность было трудно.

Я выпила.

Отвар оказался таким горьким, что даже душа на миг попыталась выйти из тела и пойти пешком обратно в род Ортенов. Марта удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь можете ругаться.

— Как великодушно.

— Я сегодня добрая.

— Это вы называете доброй?

— Вы ещё не видели меня злой.

Горошина с пола мрачно сказал:

— Видел. Страшно. Квашеная капуста сама в бочку лезла.

Рейнар устало закрыл глаза.

На миг он выглядел не грозным лордом, не драконом, не хозяином дома, где только что пытались отравить его или его жену. Просто мужчиной, который не спал, кажется, несколько лет.

Я вдруг подумала: если сейчас он пойдёт к Кайру с этой усталостью, с этой яростью, с этой пуговицей в руке, правда может не успеть выйти из управляющего живой.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

Рейнар открыл глаза.

— Нет.

— Вы даже не подумали.

— Я подумал заранее.

— Когда?

— В тот миг, когда понял, что вы скажете именно это.

— Приятно, что наш брак уже такой предсказуемый.

— В нашем браке предсказуемо только то, что вы не слушаетесь.

— А вы приказываете.

— Значит, мы оба последовательны.

Марта посмотрела на Орина.

— Вот так они и разговаривают?

— Обычно хуже, — ответил тот.

— Бедный дом.

Я села выше, хотя комната неприятно качнулась. Рейнар тут же сделал шаг ко мне, но я подняла руку.

— Не надо. Я не падаю.

— Пока.

— Если упаду, Марта меня отругает, и я встану из стыда.

— Не смейтесь, — буркнула Марта. — Я могу.

Я повернулась к Рейнару.

— Кайр боится вас. Не просто наказания. Вас. Вашего огня. Вашей реакции. Он будет либо молчать, либо говорить то, что вы хотите услышать, лишь бы вы не сорвались.

— А с вами он внезапно станет честным?

— Нет. Но со мной он уже однажды сказал лишнее.

Рейнар молчал.

Я добавила тише:

— И я не пугаю его так, как вы.

— Вы недооцениваете себя.

— В этом доме меня пока недооценивали все. Это очень удобно для сбора правды.

Орин тихо сказал:

— Можно поставить стражу за дверью. Лорд будет рядом.

— Нет, — сказала я.

Рейнар вскинул голову.

— То есть?

— Если вы будете рядом, Кайр будет говорить для вас. Мне нужно, чтобы он говорил для себя.

— Лиара, вас только что отравили.

— Я заметила. На вкус отвратительно.

— Это не шутка.