— Я сейчас госпожу Марту позову, — сказала она слишком громко. — Потому что если она узнает, что он тут сидит, а я не позвала, она сварит меня вместе с серой солью.

— Иди, — сказала я. — Только медленно. Пусть Тави успеет сделать вид, что он не нарушал.

Сивка ушла.

Тави наклонился ближе.

— Я видел.

Я застыла.

То самое слово.

Первое, которое он сказал в моей комнате. С него всё началось.

— Что ты видел?

Он сжал край пледа.

— Дядя сказал не вспоминать.

— Когда?

— После пожара. Тогда. Старого.

— Он сказал тебе не вспоминать?

Тави покачал головой.

— Нет. Он сказал: “Не надо, маленький. Не надо заставлять себя”. А все подумали, что я забыл.

— А ты не забыл.

Он смотрел в пол.

— Я видел белое платье. И дядю. И мужчину у стекла.

Сердце начало биться медленнее и тяжелее.

— Какого мужчину?

Тави поморщился, будто слово было острым.

— Не знаю. Лицо в дыму. Голос… красивый.

Красивый.

Гнилое серебро.

Даррен.

— Он говорил с Элианой?

Тави кивнул.

— Она плакала. Он держал её за руку. Сильно. Потом я кашлянул, и он посмотрел. Я спрятался за кадку. Потом был огонь.

— Ты сказал кому-нибудь?

— Не мог.

— Потому что голос пропал?

Он кивнул.

Потом прошептал:

— А потом он приходил. Гладил меня по голове. Говорил: бедный мальчик ничего не помнит.

Холод прошёл по спине.

Я сжала лошадку.

— Даррен?

Тави поднял глаза.

В них был страх.

Но он всё-таки кивнул.

Дверь открылась.

Я испугалась, что это Сивка или Марта. Но на пороге стоял Рейнар.

Он услышал.

По лицу поняла сразу.

Тави вжался в стул.

— Дядя…

Рейнар очень медленно вошёл. Не как разъярённый дракон. Как человек, который боится одним резким движением разбить то, что наконец заговорило.

Он опустился перед Тави на одно колено.

— Почему ты не сказал мне?

Голос у него был тихий.

Тави сглотнул.

— Я не мог.

Рейнар закрыл глаза.

Боль прошла по его лицу так открыто, что я отвернулась бы, если бы могла.

— Я знаю, — сказал он. — Прости.

Мальчик моргнул.

— Ты не знал.

— Я должен был.

— Ты тоже горел.

Рейнар замер.

— Что?

— Тогда. Ты тоже горел. Внутри.

В комнате стало тихо.

Тави протянул руку и коснулся его рукава.

— Я боялся говорить, потому что если скажу, ты опять загоришься.

Рейнар накрыл его маленькую ладонь своей.

— Я не загорюсь.

Ложь.

Добрая. Нужная.

И всё равно ложь.

Тави посмотрел на меня, будто проверяя.

Я сказала:

— Загорится. Но не на тебя.

Рейнар медленно повернул ко мне голову.

— Это должно было помочь?

— Да.

Тави впервые улыбнулся почти по-настоящему.

— На Даррена?

— Возможно, — сказала я.

Рейнар поднялся.

Вот теперь в нём снова появился лорд. Дракон. Хозяин замка. Но не слепая ярость. Холодная, опасная ясность.

— Тави, я хочу, чтобы ты остался с леди Асмерой. Орин будет рядом.

— А Лиа?

— Марта её сторожит.

— Это страшнее Орина, — сказал Тави.

— Значительно.

В другое время я бы улыбнулась. Сейчас не смогла.

— Рейнар, — позвала я, когда Тави ушёл.

Он остановился у двери.

— Не убивайте Даррена прямо сейчас.

— Почему?

Удивительно неприятно, когда мужчина спрашивает такое почти искренне.

— Потому что он подготовился. Если он пришёл после пожара, говорил с Тави, платил мёртвому Арену, держал Кайра на крючке и сегодня кто-то отравил меня солью, он не действует один. Если вы его сожжёте, остальные спрячутся.

— А если я не сожгу?

— Тогда у нас есть шанс узнать, кто ещё кормит пламя.

Рейнар смотрел на меня.

— Вы лежите после отравления и всё равно говорите “у нас”.

— Хотите, буду говорить “у вас”? Вам не понравится.

— Не понравится.

Он подошёл ближе.

Сел на край кровати. Очень осторожно, будто это было куда опаснее, чем войти в огонь.

— Как вы?

— Злая. Слабая. На вкус как уголь с молоком. В остальном прекрасно.

— Это не шутка.

— А я не шутила про вкус.

Он взял мою руку.

Не обожжённую. Другую.

Просто взял.

И на этот раз не отпустил сразу.

— Я должен был проверить соль, — сказал он.

— Вы должны были многое. Как и все. Сейчас это бесполезная корзина, в неё можно складывать до зимы.

— Вас могли убить.

— Да.

Его пальцы сжались.

— Я не позволю.

Вот оно.

Снова.