— Завтрак не подали по ошибке младшего лакея.

— Удобный мальчик.

— Отвар был приготовлен по старому распоряжению для гостей после дальней дороги.

— Всех гостей в Грейнхольме принято усыплять?

— Не усыплять. Успокаивать.

— Тогда ваш замок очень заботлив.

Он сложил руки перед собой.

— Леди Лиара, я понимаю, что первые дни здесь могли показаться вам неприятными…

— Показаться?

— …но Грейнхольм живёт по устоявшемуся порядку.

— Он не живёт. Он выживает.

На этот раз Кайр посмотрел на меня без улыбки.

— Вы слишком часто говорите о вещах, которых не знаете.

— Так дайте мне книги.

— Нет.

Прямо.

Без кружева.

Даже приятно.

Я оперлась ладонью о край стола.

— Почему?

— Потому что вы не имеете права вмешиваться в управление замком.

— Я жена хозяина.

— Вторая жена, чей статус пока не закреплён внутренними распоряжениями дома.

Слова были произнесены мягко.

Именно поэтому ударили сильнее.

Вторая жена.

Пока не закреплён.

То есть на языке Кайра Норна я была чем-то вроде временной записи на полях: появилась, но в основной текст не внесена.

— Интересная формулировка, — сказала я.

— Точная.

— А кто закрепляет статус жены в доме? Муж или управляющий?

Он склонил голову.

— Традиции Грейнхольма сложнее обычных брачных формальностей.

— Как удобно для тех, кто ими распоряжается.

Кайр встал.

— Миледи, я не враг вам.

— Тогда перестаньте вести себя так, будто защищаете замок от меня.

— Возможно, я защищаю вас от замка.

Я замолчала.

Сказал он это слишком быстро. Не как заготовленную фразу. Как правду, случайно вырвавшуюся из-под замка.

— Что вы знаете? — спросила я.

Он тут же снова стал безупречным.

— Достаточно, чтобы советовать осторожность.

— Все здесь советуют мне осторожность. Обычно сразу после того, как кто-то что-то скрывает.

— Потому что вы ищете ответы в доме, где вопросы иногда опаснее ножей.

— А молчание безопаснее?

Он не ответил.

Снаружи, за окном кабинета, прошёл дождь — короткий, резкий, будто кто-то плеснул горсть воды в стекло. В комнате запахло бумагой, чернилами и старой усталостью.

— Хозяйственные книги, — повторила я.

— Нет.

— Тогда кладовые.

— Что — кладовые?

— Если вы не даёте мне книги, я начну с того, что можно увидеть руками.

— Кладовые находятся в ведении госпожи Марты.

— Чудесно. Она хотя бы кормит.

Кайр выдохнул почти незаметно.

— Вы очень упрямы.

— Мне говорили. Обычно те, кто уже понял, что я права, но ещё не готов признать.

— Или те, кто видел, как упрямые люди в этом доме плохо заканчивают.

Вот теперь холод прошёл по спине.

Не от угрозы.

От печали в его голосе.

Я вдруг увидела перед собой не только управляющего, закрывающего доступ к книгам. Увидела человека, который много лет держит дом на бумажных подпорках и, возможно, сам уже не знает, где порядок, а где гниль, прикрытая печатью.

— Господин Норн, — сказала я тише. — Я не хочу ломать ваш замок.

Он посмотрел на меня.

— Все так говорят в начале.

— А в конце?

— В конце обычно что-нибудь горит.

После кабинета я пошла на кухню.

Не потому, что хотела жаловаться Марте. Просто после разговоров с Кайром хотелось места, где люди ругаются вслух и ножи хотя бы лежат на виду.

Марта выслушала меня, не переставая чистить морковь. Нож в её руках мелькал быстро, зло и точно.

— Книги не дал, значит.

— Нет.

— Я бы удивилась, если бы дал.

— Почему?

— Потому что Кайр Норн свои книги любит больше людей. Люди врут громко, книги — тихо. Ему это нравится.

— Он что-то скрывает?

— В Грейнхольме все что-то скрывают. Я, например, прячу от поварят сушёные груши, иначе эти оглоеды сожрут до зимы.

— Марта.

Она бросила очищенную морковь в миску.

— Не спрашивайте меня о том, на что я не смогу ответить, не проклиная кого-нибудь при ребёнке.

Я оглянулась. На кухне действительно был Бран, который тут же сделал вид, что полностью погружён в изучение ведра.

— Хорошо. Тогда кладовые.

— Что кладовые?

— Покажите мне.

— Нет.

— Вы сговорились?

— Нет. Мы просто иногда бываем разумными.

— Мне нужно понять, что происходит с припасами. Молоко киснет, соль сыреет, мука тяжелеет. Это не обычная порча. Дом реагирует на то, что хранит.

Марта положила нож.

Кухня сразу стала внимательнее, хотя все сделали вид, что продолжают работать.