Муж написал, что ждет отчетов не только от управляющего и охраны, но и от меня. Так-так, то есть писем моих он не получает, интересно… Еще муж напоминал, что сформирована комиссия для оценки моей дееспособности. Просил быть сдержанней.

Пришли бумаги от поверенного, что все владения официально мои и это согласовано на всех уровнях. Ну-ну, это потому что король еще про горюч-камень не знает… В конверте обнаружила чек на кругленькую сумму с пояснением, что это милорд Рейвенкрофт выплачивает мне компенсацию за ненадлежащую поставку провизии. Написала поверенному, чтобы передал милорду, что я согласна и впредь получать провизию чеками.

Потом только сообразила, что чек-то еще обналичить надо, а для этого в город ехать с охраной, обозом и т. д. Короче, сплошная морока. Так что будем автономное хозяйство поднимать.

Пришла и весточка из моего тепличного хозяйства, которое оказалось по ту сторону гор. Сообщали, что у них впритык к горам появился ров, в котором плавают какие-то слишком зубастые рыбы. Также сообщили, что мост проложили, но вот беда — тварюшки высоко прыгают и кусают тех, кто им не по нраву. Спрашивали, даю ли я дозволения на рыбалку или твари магические и попадают под закон об их охране. Решила рассказать о рыбах эльфам, авось свалят с глаз подальше.

И самое главное — пришло письмецо от отца Саши. Мужчина писал, что готов принять дочь в родном доме. Поэтому я отложила все остальные дела и стала готовится нанести официальный визит.

С отцом Саши ситуация сложилась непростая. Милавика отправила ему весточку сразу, как я попросила ее об этом, но старик гонца из колонии на порог не пустил, и тот вернулся ни с чем. Пришлось писать ему официальное письмо, мол, так и так, ваша дочь приступила к обязанностям хозяйки рудников и желает нанести визит и получить отчет за время, пока вы стояли, так сказать, у руля.

Мне Ольгард помог все это написать. Точнее, он и написал, у меня пока с перьями отношения не очень складывались, а старик мог почерк дочери знать.

Муж тоже, но он-то в курсе, что я на голову ушибленная, так что, может, и прокатит, а отца Александры я тревожить плохими новостями не хотела, потому что не знала, какие у них были отношения, раз мужчина и сам не приехал, и про приезд дочки знать не хочет.

Отправили мы официальный запрос через почтового гонца со всеми печатями и прочими приблудами, а в ответ тишина.

Разведка донесла, что сидит батя, как сыч, у себя в доме и на улицу носа не кажет, но приходит к нему служанка.

Служаночку подловили и расспросили. Та сказала, что господин ее чего-то там то ли магичит, то ли химичит, обложился книгами и из лаборатории не выходит. Но жив-здоров, накормлен. Настоятельно рекомендовали девушке письмо хозяину донести и намекнуть, что, мол, ответ официальный должен быть дан, игнорировать приезд дочери нельзя, потому что кому-то она, может, и дочь, но вообще-то новая владелица рудников, а он лицо материально ответственное и должен отчитаться честь по чести.

Снова послали письмо, еще более напыщенное и официальное, и к нему свое еще господин Сван послал, и гном, как лицо уполномоченное, тоже лепту свою внес.

И вот наконец-то пришел ответ, что отец дает согласие на визит даже не дочери, а уполномоченных лиц.

Поэтому мы живо все собрались и поехали к господину Густаву Макариничи, отцу Александры.

***

Инициативу в переговорах на себя взял Михаэль Сван, как единственный, кого отец Саши знал лично. Я тихо стояла за спиной мужчины и изо всех сил старалась не отсвечивать. Нет, господина Макариничи я не боялась, просто опасалась, что вдруг он каким-то образом поймет, что я не его дочь. Эльф же, зараза такая, догадался. Молчит только, не говорит, как именно, ну да ничего, я терпеливая.

Мужчина, что открыл нам дверь, и оказался Густавом. Это был немолодой, осунувшийся мужчина за полтинник в засаленном халате и разношенных тапках.

— Нет у меня никаких документов, так что не знаю я, что вам надо, — сказал он неприветливо вместо «здрасьте». Но в дом пустил.

Я сочла, что это неплохой знак.

На меня он старательно не смотрел, и я не понимала, то ли он забыл, как выглядит его дочь, то ли не хочет ее видеть. Начинать разговор с ним первой я не решалась.

Просто что я ему скажу: «Здравствуйте, папа?» Так он не отец мне, и я это знаю. Я даже рада, что родной отец оставил нас с мамой, и соединяться с кем-то другим родственными узами, мягко говоря, не хочу.

Начинать разговор, будто мужчина мне чужой, — тоже не дело, потому что мне-то чужой, не спорю, но Сашке он отец родной. И потом, если мой оказался подлецом и сволочью, это не значит, что все такие. Выяснить бы, что случилось, что он рудник оставил.