Есть три варианта развития событий — убрать меня вовсе, оставить в покое, признав вменяемой, или попытаться перехватить контроль, объявив дурочкой.

Убить меня можно, и это в принципе несложно. Шахты, заключенные, стройка — вариантов устроить несчастный случай масса. Что тогда? Тогда для кукловода все плохо. Земля у Божьяки в аренде, и она строит на ней будущую академию с разрешения и поддержкой короны. В шахтах горюч-камень, а значит, опять контроль короны. Ну и источник магии, который, если меня устранить, неизвестно что выкинет.

Признать в своем уме, значит, со мной придется договариваться. Тут шансов намного больше, если только наш кукловод не в курсе, что Саша уже не та наивная девочка, которая крала письма мужа и передавала ключи от его охранных систем. Если это, конечно, она, что пока не доказано. Но в любом случае, при таком исходе есть вероятность, что наш злодей проявит себя сам.

И третий вариант в чем-то кажется проще: признать меня невменяемой. Тогда отменяются все сделки, и злоумышленник вроде как возвращается в исходную точку. Только там ситуация уже другая — академия, эльфы и пристальное внимание короны. И тут надо постараться, чтобы все это легально прибрать к рукам. При должном влиянии это несложно, например, у Роланда это бы никаких проблем не вызвало. Милорд стал бы управлять всем моим хозяйством, и будь злоумышленником мой муж, то для него это самый простой и логичный путь.

Но если это не он (хотя исключать этого нельзя), то тут требуется еще один шаг — управлять самим Роландом. Способы есть — шантаж, подкуп или «через постель». И это сработало бы, если бы он не знал, что собой представляет моя земля на самом деле. Но Роланд уже знает, и злодей знает, что он знает.

Но успел ли злоумышленник дать новые ЦУ своим подельникам? Притом, что почта сюда проходит через мост и приходит не вся? Хотя помним, что есть еще обмен голосовыми сообщениями, и тут ограничить связь сложнее.

В общем, посмотрим, кто будет настаивать на моей дурковатости и что будет дальше. А пока:

— Господа, рада видеть всех вас и надеюсь, что сегодня мы уже придем к какому-то решению, — объявила я, когда чиновники собрались и расселись за столом в переговорной для, надеюсь, последнего заседания. — Итак, меня интересует, что вы решили по поводу моей адекватности и вменяемости?

Наверное, комиссия заседала бы долго. Потому что Альбрехт и Толендорф рвались в бой, и их поддерживали некоторые чиновники. Разгорелся было спор, выслушивать их аргументы или нет, поскольку менталист напомнил, что они сами обвиняемые, а они возражали, что подготовили свои вердикты еще до того, как им предъявили обвинение. Но тут запахло жареным мясом.

После чего чиновники выслушивать бред Альбрехта и его защитников не захотели и решили тупо проголосовать. Сначала подняли руки те, у кого по заключениям выходило, что я с глубоким приветом. Их оказалось пятеро. Затем те, кто считал меня адекватной. Их было семеро. Так большинством голосов меня признали способной отвечать за свои поступки. И тут, конечно же, выступил Альбрехт:

— Тогда я обвиняю госпожу Рейвенкрофт в нападении на меня и требую ее заключения под стражу! — заявил он.

Я даже сказать ничего не успела на такую наглость, как за меня вступился Роланд:

— Вы вторглись в спальню моей жены, Александра вынуждена была защищаться от посягательств, — отрезал он. — Так что это я обвиняю вас и господина Толендорфа в том, что вы нанесли урон репутации моей жены.

Альбрехт выпучил глаза и собрался разразиться инсинуациями о моем любовнике, но председатель, который уже сглатывал слюну (зря я что ли окна открывала), сказал:

— Решение о признании госпожи Александры Рейвенкрофт отвечающей за свои действия принято. Если хозяйка дозволит, то разбирательства по остальным вопросам мы перенесем на послеобеденное время, чтобы стороны могли сформулировать свои претензии.

— Дозволяю, — величественно кивнула я. — А теперь всех, кроме тех, кто под стражей… — я злорадно посмотрела на сладкую парочку, рядом с которыми стояли люди Роланда, — …приглашаю к столу. Полагаю, что завтрак уже накрыли.

Чиновники тут же засобирались и оперативно покинули переговорную.

— Таких быстрых заседаний Трассерия еще не знала, — улыбнулся Роланд, беря меня под руку. — Ты это специально, да?