— Это большей частью формальный визит, — выручил Михаэль. — Я должен представить вам новую хозяйку, в чьем ведении теперь находятся рудник и земли. Это ваша дочь Александра Рейвенкрофт.

— Да какая же она мне дочь? Моя Александра никогда бы от родного отца не отреклась, — сказал мужчина, все также избегая смотреть на меня. — И из дому бы не выгнала.

— Что? — возмутилась я. — Я никого не прогоняла! И не отрекалась. Да как бы я могла вообще?

— Вот и я не знаю как. Только госпожа Рейвенкрофт сказала, что дел со мной иметь не желает, и настаивала, чтобы я на глаза ей попадаться не смел, писем больше не писал и сообщений не отправлял. Что, мол, знать меня не знает и ведать не ведает, — сказал отец, так и не глядя на меня.

— Я такого не говорила, — я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Это точно была не я.

— Да что я, голос и руку родной дочери не узнаю что ли? — рассердился мужчина.

— Ну а я, по-вашему, это я? — спросила.

— Да уж не уверен, — он наконец-то взглянул на меня. — Вроде похожа.

— По поводу голоса что скажете? — спросила довольно резко.

Задумался.

— Голос такой, но нотки не те, — мужчина принялся испытующе меня рассматривать.

Блин, не спалиться бы.

— Меня пытались отравить и подставить, — призналась я, без всякого апломба устраиваясь в кресле. — Экономка моего мужа. Она требовала, чтобы Роланд со мной развелся, и намекала, чтобы он отправил меня на казнь. Но тот вернул мне приданое и отправил сюда, может, догадался, что дело нечисто, раз советник, то дураком не должен быть. А может, время тянет или свою игру ведет, не знаю. Но мужем я его больше не считаю. Теперь сюда целая комиссия едет, чтобы решить, в лечебнице меня запереть или все-таки казнить.

Все молчали, скорее всего, такой откровенности от меня просто никто не ожидал, не принято у аристократов сор из избы выносить. Но я не аристократка, я Шурка-крановщица, просто в чужом платье, которое мне тесно, поэтому продолжила:

— Селиана Вэйл обвиняет меня в попытке убийства мужа, но вы-то знаете, отец, как я супруга моего любила. На все ради него готова была. Да только глупая была — супругу моя любовь в тягость оказалась, а меня она до смерти довела. Но не это важно, я думаю, что та змея могла и вас против меня настроить. Я не знаю, кто и как вам писал, может, Селиана умеет искусно почерк подделывать, есть такие таланты, а может, и голос, но я могу чем угодно поклясться, что никогда ничего подобного, что отрекаюсь от вас и из дома гоню, я не писала. У меня ведь кроме Роланда, который меня ни во что не ставил, больше нет никого. Только вы. Так стала бы я вас от себя прогонять, сами-то подумайте.

— Прямо так всё плохо? — спросил мужчина.

Казалось, после моих откровений он как будто обмяк — напряженные плечи опустились, руки перестали судорожно комкать полы халата, и смотрел он на меня гораздо мягче и даже с какой-то нежностью.

— Даже хуже. Я служанку в свое платье переодела и вперед села, так карета тут же в обрыв упала, а девушка исчезла. Я уверена, что Селиана меня со свету сжить хочет, и рано или поздно доберется до меня. Если не руками комиссии, мужа или короля, то сама объявится или подручных пришлет.

— Госпожа Александра, вы не можете этого утверждать, — высунулся было Теодор, но я так на него глянула, что он сдулся и снова скрылся где-то в тени.

Нет, а как у них это получается, а? Вроде знаю, что конвой при мне есть, а если не вспомню, то и не замечу. Интересное умение, кстати, надо бы пару уроков взять…

— Ну, допустим, всё так. И чего ты хочешь от меня? Защитить тебя я не сумею, и на нового мужа денег не наберу уже, — Густав Макариничи снова напустил на себя неприступный вид, изображая, что он мне посторонний.

Но я-то уже поняла, что это не так. Потому что я хоть и глушила в себе это чувство, но всё время пребывания в этом мире на самом деле я обижалась на судьбу, что она забросила меня сюда, и что тут меня обидели, не выслушали, не поняли, выгнали из дома… Но стоило встретить человека, с которым обошлись так же несправедливо, даже еще хуже, как лелеемая мной обида прошла. И тут же захотелось восстановить справедливость. А еще мне мужчина понравился. Несмотря на его затрапезный вид, в нем чувствовался стержень. Он ведь выгорел когда-то, но не сдался, ребенка воспитал, дело семейное продолжал, в которое никто уже не верил. Да и сейчас он упрямый такой, сразу видно — боец.

— Отец, не нужен мне ни новый муж, ни старый. Возвращайтесь на рудники. Вы мне там нужны как помощник и наставник. И просто как близкий человек рядом.