— Скоро приедут дознаватели, Александра. Мы вернёмся с тобой к этому разговору после того, как они завершат работу. А пока надо выяснить, зачем Селиане потребовалось отправиться в твой отчий дом. Вдруг с парнями что-то случилось. Если хочешь, я съезжу сам, а ты возвращайся и отдохни.

— Ладно, поехали, — сказала я сквозь зубы.

Личные обиды обидами, но пацанов и правда проверить надо.

У парней было всё прекрасно: вид они имели довольный и ухоженный, щеки были румяными, а глаза горели азартом. Значит, опять что-то придумали.

— Испытания проводили? — строго спросила мажонка. Лимар тут же захлопал ресницами, изображая пай-мальчика.

— Слушайте, вот смотрю на вас и думаю, а что будет, когда вас тут много будет? Чего же вы такие неуемные? Ладно, гномы всё время что-то творят, или сидельцы наши рацпредложениями Ольгарда заваливают, но остальные-то куда? То эльфы начинают чего-то придумывать, то охрана в изобретательство пускается, старик-менталист и тот в стороне не остался. Может, вас кто покусал, а? Дождемся, пришлет король следующую проверку выяснить, что тут у нас творится, и будут разные Альбрехты по кустам сидеть и караулить, кто что придумал. Ладно, показывайте уже.

Пацаны показали, и я честно их обняла и расцеловала. Потому что стиралка, посудомойка и шинковочная машинка — это самое то, чего этому миру не хватало. Это они так экономку отца хотели отблагодарить за то, что она о них заботится. Не, ну молодцы, что тут скажешь.

В усадьбе нас тепло приняли, накормили, напоили и спать бы уложили, но я не осталась. Комиссию надолго не оставишь, вон у меня вокруг все инициативные какие, мало ли что им в голову взбредет. Так что поблагодарила за любовь, за ласку и стала собираться домой.

— Как ты интересно выразилась: «кто-то покусал», — заметил Роланд, когда мы выехали обратно. — Так говорят в твоем мире?

В усадьбе он вообще старался держаться незамеченным и больше общался с парнями, чем со мной. Меня это не то чтобы задевало, но немного грызло ощущение незавершенного разговора. Умом я понимала, что милорд оправдываться не будет, как и просить прощения, тем более что я ему никто, и мы оба теперь это понимаем, но хотелось чего-то такого. Не знаю, может, похвалы или слов поддержки. А он вел себя так, будто ничего не произошло.

— Да, это оборот речи, — нехотя сказала я. Обида снова нахлынула волной, и я честно пыталась ее подавить. — Ты понял, что хотел про Селиану? Что ей надо было тут?

— Нет. Но, думаю, что мы спросим об этом у нее, а пока тут я тоже поставил охранки.

— Хорошо, — кивнула. — Спасибо. Лишним не будет.

— Александра, тебе надо учиться магии, — сказал он спустя некоторое время.

— Надо, — без особого энтузиазма согласилась я. — Если в лечебницу не заберут, поговорю с Божьяки об этом. Она уже кое-что показывала мне.

— Я мог бы сам научить тебя контролировать силу, — сказал Роланд.

— Нет, — ответила раньше, чем даже успела подумать.

Милорд Рейвенкрофт лишь выгнул бровь, а я смутилась. Ну глупо же на самом деле выглядит — знаю, что надо свою силу освоить, сама уже думала об этом и подтвердила, что да, собираюсь. А как меня спросили и помощь предложили, так я в кусты.

— Я злюсь на тебя, Роланд, и не уверена, что сумею справиться с эмоциями, — призналась я.

— Из-за Александры? — догадался он. — Я понимаю. Но тогда я хочу, чтобы ты узнала кое-что: это моя жена перехватывала письма и отчеты своего отца. У нее был ключ к системам безопасности и к моей защите. И она передала все это третьим лицам.

— Нет, не может быть! — я даже лошадь остановила. — Она была влюблена в тебя с детства.

— Мне сорок два года, и жена младше меня на двадцать лет. До свадьбы мы виделись от силы раза три. Полагаешь, этого достаточно для того, чтобы возникли столь сильные и глубокие чувства? Я бы предположил, что, возможно, Александра видела во мне того, кем мог бы стать ее отец, если бы не потерял магию, и испытывала нечто вроде восхищения, но не более того, — он перехватил поводья моей лошади и повел ее за собой, пока я офигевала от услышанного. — Сообщу тебе еще один факт — жена была против супружеской близости со мной. Поэтому у нас нет детей. Чтобы они появились, к этому надо приложить некоторые усилия.

— Все это ничуть не умаляет твоей вины в случившемся, — отрезала я. — Саша погибла, и этого не исправить.

— Да, я виноват, — не стал отпираться Роланд. — Я не доверял Селиане, она знала об этом и всегда вела себя осторожно. Но я ошибался, полагая, что экономка в сговоре с моей женой, а потому не может причинить ей вреда.

— В каком сговоре? — возмутилась я. — Да она Сашу вообще ни к чему не подпускала, от всех дел отстранила! Выставляла ее все время капризным ребенком!