Дамиан смотрел на неё. Его лицо было бледным, а в глазах боролись гнев, страх и что-то ещё — что-то, похожее на восхищение.

— Вы не можете сражаться, — сказал он. — У вас нет боевой магии. У вас нет оружия. Вы...

— У меня есть упрямство, — перебила она. — И вы. Этого достаточно.

Он неожиданно притянул её к себе и поцеловал.

— Если вы погибнете, — прошептал он, отрываясь от её губ, — я...

— Я не погибну, — ответила она. — Я слишком упрямая. Вы это знаете.

Дамиан посмотрел на неё — и вдруг усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Вы остаётесь, но не на стенах. В главном холле, рядом с ранеными. Вы умеете перевязывать?

— Умею. Дядюшка Берт учил. Трактирщики часто перевязывают пьяных.

— Тогда вы — наш целитель. — Он сжал её плечо. — И если я скажу «в подвал» — вы пойдёте. Без споров.

— Договорились.

Он ушёл. Ванесса осталась стоять в главном холле, прижимая ладонь к губам, которые всё ещё горели от его поцелуя. Грета подошла и встала рядом.

— Ты снова победила, — сказала гаргулья.

— Это не победа. Это...

— Это любовь, — перебила Грета. — Я читала о таком в книгах. Обычно после этого кто-то кого-то спасает.

Ванесса промолчала. Внутри неё страх боролся с решимостью.

Всё будет хорошо. Она не знала, как. Не знала, почему, но верила.

Потому что она — Ванесса Мортегар. Королева безнадёжных, повелительница уюта, и она никогда не сдаётся.

«Дорогой дневник. Сегодня пришла беда. Культ "Пожирателей солнца" — тёмные маги, которые гасят свет, — идёт на замок. Их глава Морвок хочет мести. Дамиан пытался отослать меня в столицу. Я отказалась. Он пытался запереть меня в подвале. Я отказалась. Он поцеловал меня — отчаянно, коротко, — и согласился. Теперь я — целитель. Буду перевязывать раненых в главном холле. Грета говорит, что это любовь. Она права. Я люблю его. И я не дам никакому культисту разрушить то, что мы построили. С упрямством, бинтами и розовыми чехлами для меча, Ванесса Мортегар, которая готова к битве».

Тьма ударила в полдень.

Ванесса находилась в главном холле, когда свет померк. Не постепенно, как на закате, а резко, словно кто-то задул гигантскую свечу. Витражи в стрельчатых окнах, только что сиявшие синим и алым, стали серыми. Магические светильники под потолком замерцали и потускнели. Тени — обычные, дневные — удлинились, поползли по стенам, как живые.

Наступила тишина.

Странная, неестественная тишина, в которой не было ни пения птиц, ни шума ветра, ни даже далёкого карканья Поля. Только глухой, низкий гул — тот самый, что она слышала утром, словно биение огромного сердца где-то под землёй.

— Началось, — прошептала Грета, стоявшая рядом. Её жёлтые глаза светились в полумраке, как два маленьких фонаря. — Я чувствую их. Их много, очень много. И эта тьма... она неестественная. Она пахнет гнилью.

— Тьма не пахнет, — машинально возразила Ванесса.

— Эта — пахнет. Как старый склеп, как разложение. — Гаргулья повела крыльями. — Мне это не нравится.

Сверху донёсся крик Поля — пронзительный, тревожный:

— К во-ро-там! Они у во-рот! Дра-ко-ны про-сы-па-ют-ся!

Глубокий, рокочущий рёв сотряс стены замка до основания.

Каменные стражи-драконы, стоявшие у ворот триста лет, проснулись.

Ванесса бросилась к окну. Отсюда, из главного холла, не было видно ворот, но она увидела другое: две гигантские тени, взметнувшиеся над стенами. Драконы расправили крылья — каменные, но живые, — и из их пастей вырвалось зелёное пламя. То самое, которое она видела в день приезда. Но тогда оно было тусклым, дремлющим. Теперь оно полыхало, как два маяка, разрезая наползающую тьму.

— Они работают! — выдохнула Ванесса. — Настоящие! Живые!

— Конечно, живые, — отозвалась Грета. — Это же Мортегары. Они не ставят декорации, у них всё настоящее. Даже черепа на каминной полке.

В холл вбежал Эдгар. Он был в фартуке и сжимал в руках кочергу — длинную, железную, явно взятую из кухонного очага.

— Госпожа! — выдохнул он. — Они атакуют! Ворота держатся, но там... там... — он запнулся, подбирая слово, — ...тьма. Она пытается пробиться сквозь пламя драконов!

— Где лорд Мортегар? — спросила Ванесса.

— На стенах, командует. Я слышал его голос. — Эдгар сглотнул. — Он сказал: «Пусть идут. Мы готовы».

Ванесса кивнула. Её сердце билось в бешеном ритме, но голова оставалась ясной. Она не могла сражаться, но она могла делать то, что умела — организовывать.

— Эдгар, — сказала она, — кухня. У вас есть котёл с супом?

— Да, госпожа, грибной. Я сварил утром.

— Отлично. Держите его горячим. И чай, много чая. Раненые будут хотеть пить.

— Но я... я хотел на стены...

— Вы нужны на кухне, — твёрдо сказала Ванесса. — Голодный солдат — плохой солдат. Голодный маг — ещё хуже. Держите кухню, это ваша крепость.