Она не дала ему договорить. Она подалась вперёд и поцеловала его — мягко, нежно. Он ответил — и в этом поцелуе не было страсти. Была только благодарность и любовь.

— Завтра нужно будет восстановить стену, — сказал он. — Пролом на северной стороне. Проверить ворота и успокоить драконов — они до сих пор не до конца уснули.

— Я займусь ранеными, — ответила Ванесса. — И, возможно, свяжу чехол на вашу ногу. Чтобы быстрее заживала.

— Розовый?

— Разумеется.

Они замолчали. Огонь догорал. Грета во сне перевернулась на другой бок и пробормотала что-то про «кофе» и «кастрюли».

Ванесса смотрела на мужа — уставшего, раненого, но живого. На его лицо, освещённое огнём. На его руку, сжимавшую её ладонь. На его грудь, поднимавшуюся и опускавшуюся в ровном дыхании.

И она думала: вот оно. Счастье. Не такое, как в книгах. Не безоблачное, и совсем не лёгкое, а выстраданное, заработанное. Счастье, которое нужно было защищать — с упрямством и любовью.

И она была готова защищать его. Всегда.

«Дорогой дневник. Мы пережили осаду. Замок повреждён, но устоял. Дамиан ранен — он скрывал это, но я перевязала его. Он позволил мне. Он сказал: "Никто не перевязывал меня раньше". А потом, ночью, у камина, он сказал: "Я больше не один". И я заплакала. Впервые за всё время — по-настоящему. Не от страха. От любви. Он назвал меня "лучшим, что случилось с ним за сорок лет". С бинтами, слезами и непобеждённым счастьем, Ванесса Мортегар, которая наконец поняла: она дома».

Всё началось с бумаги.

Спустя неделю после осады Дамиан вошёл в приёмную «Последнего шанса» (которую Ванесса с упоением отмывала от каменной крошки) и положил на её стол документ. Это был тот самый пергамент, выданный имперским регистратором месяц назад.

Ванесса отложила тряпку и посмотрела на мужа.

— Вы принесли наше свидетельство о браке? — спросила она. — Хотите освежить в памяти статью сто пятьдесят шесть?

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на него внимательно, — ответил Дамиан. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел на редкость недовольным.

Ванесса склонилась над пергаментом. Кляксы, дрожащий почерк, и, конечно же, красная восковая печать Имперской Канцелярии, шлёпнутая строгим гербом вниз.

— Ну да, печать вверх ногами, — пожала она плечами. — Мы это обсуждали. Регистратор так трясся, что мог вообще поставить её себе на лоб. Спасибо, что хоть на бумагу попал.

— Это не документ, — отчеканил Дамиан. — Это похоже на записку с требованием выкупа.

— Технически, так оно и было. Выкупом была моя свобода от каменоломен.

Дамиан поморщился, как от зубной боли. Он обогнул стол, взял пергамент и... бросил его в камин, где горел огонь.

Ванесса ахнула, бросившись вперёд, но бумага уже вспыхнула ярким пламенем, почернела и рассыпалась пеплом.

— Вы что наделали?! — выкрикнула она. — Это был наш единственный документ! Мы теперь кто, сожители?!

— Мы муж и жена, — спокойно ответил Дамиан, перехватывая её руку и переплетая свои пальцы с её. — Но этот брак, заключённый наспех, с принуждением и трясущимся чиновником... это неправильно. Не для вас.

— Дамиан, вы меня пугаете. К чему вы клоните?

— Я хочу настоящую церемонию, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — С гостями, цветами и клятвами.

Повисла абсолютная тишина. Грета, дремавшая в углу, распахнула жёлтые глаза.

— Вы? — Ванесса недоверчиво потрогала его лоб свободной рукой. Холодный, жара нет. — Хотите свадьбу? С гостями? Вы, верховный инквизитор, человек, который угрожает людям дыбой за громкий стук в дверь?

— Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Вы заслужили, Ванесса. Заслужили идти не под конвоем, а под музыку. — Он чуть приподнял уголки губ. — И я, кажется, тоже этого хочу.

— Вы серьёзно, — прошептала она, чувствуя, как внутри расцветает что-то невозможно тёплое.

— Абсолютно.

Если Ванесса думала, что осада культа была хаосом, то подготовка к свадьбе в замке Мортегар побила все рекорды безумия.

Новость разлетелась по коридорам быстрее, чем сквозняки. Эдгар, узнав о грядущем торжестве, рухнул на колени прямо посреди кухни и зарыдал.

— Настоящая свадьба! С цветами! С тортом! — причитал он, утирая слёзы подолом заляпанного фартука. — Я вычищу столовое серебро так, что в него можно будет смотреться! Я испеку пятиярусный пирог! Я умру от счастья!

— Умирать погодите, нам нужен кто-то, кто проведёт церемонию, — осадила его Ванесса.

Грета отреагировала иначе: она потребовала статус.

— Я буду подружкой невесты, — заявила гаргулья, усаживаясь на стол Ванессы. — Я триста лет не была подружкой невесты! Мне нужна шёлковая лента, желательно бордовая. И чтобы я стояла рядом и держала твой букет.

— Твои каменные когти помнут цветы, — засомневалась Ванесса.

— Я буду держать их нежно! — оскорбилась Грета. — Или я уйду в оппозицию и сяду на крышу капать слюной на гостей. Выбирай.

Ванесса выбрала ленту.