Несколько минут они лежали неподвижно. Его вес прижимал её к постели — тяжёлый, но приятный. Его сердце колотилось где-то у её груди — быстро, оглушительно, постепенно замедляясь. Его дыхание — горячее, влажное — касалось её шеи. Она обнимала его, гладила по спине, по волосам, по плечам — и чувствовала, как внутри разливается покой. Глубокий, тёплый и настоящий.

Наконец он приподнялся на локтях и посмотрел на неё. Его лицо — обычно бесстрастное, точно вырезанное из камня, — сейчас было открытым. Уязвимым. Счастливым.

— Я... — начал он.

— Не надо, — перебила она. — Не говорите ничего. Просто... побудьте здесь.

Он кивнул и лёг рядом, притянув её к себе. Она прижалась к его боку, положила голову на его плечо. Льняные простыни сбились. Одеяло упало на пол. В камине догорали угли, отбрасывая красноватые отсветы на стены. За окном молчал даже Поль — то ли улетел, то ли тоже тактично отвернулся.

— Я боялся этого, — произнёс Дамиан после долгого молчания.

Ванесса подняла голову.

— Чего? Близости?

— Нет. — Он помолчал, глядя в потолок. — Того, что будет после. Того, что я... привяжусь слишком сильно. Что вы станете для меня всем — и я не смогу без вас.

— Разве это плохо?

— Для меня — да. — Его голос стал тише. — Все, кого я любил, умирали. Отец — в битве при Ледяном Перевале. Мать — от лихорадки, годом раньше. Мой наставник, лорд Эшер, — его убил еретик, которого он допрашивал. Все, к кому я привязывался, уходили. И я... — его голос дрогнул, — ...я боялся, что и вы тоже. Что если я позволю себе любить вас — по-настоящему, без брони, — то потеряю. И тогда... тогда я не выживу.

Ванесса приподнялась на локте и посмотрела на него. Его лицо — только что открытое, счастливое — теперь было наполнено застарелой болью. Болью, которую он носил в себе двадцать лет и никому не показывал.

— Я не умру, — сказала она.

— Вы не можете этого обещать.

— Могу. — Она коснулась его щеки, провела пальцем по скуле, по линии челюсти. — Я слишком упрямая. Я пережила троллиху с молотом, вампиршу с когтями, двух некроманток в окне и делегацию Совета со слабительным. Я пережила вашу ауру, ваши тени, ваши наручники и ваше «идите спать». — Она улыбнулась. — Смерть просто не справится со мной. У неё не хватит терпения.

Дамиан смотрел на неё. Долго. А потом — неожиданно — рассмеялся.

— Вы невыносимы, — сказал он.

— Я знаю. Вы это уже говорили это. Много раз.

— И буду говорить. — Он притянул её к себе и поцеловал в лоб — нежно, трепетно, совсем не так, как целовал час назад. — Потому что это правда. Вы — самая невыносимая, упрямая, бесстрашная женщина из всех, кого я встречал. Вы ворвались в мою жизнь, перевернули всё вверх дном и заставили меня... чувствовать, после двадцати лет пустоты.

— Это хорошо? — прошептала она.

— Это страшно, — ответил он. — Но лучше, чем было. Лучше, чем я заслуживаю.

— Вы заслуживаете счастья, — сказала она. — Все заслуживают. Даже верховные инквизиторы.

Он поцеловал её снова — на этот раз в губы. Мягко, нежно, с благодарностью.

— Я люблю вас, — сказал он. — Я люблю вас, Ванесса Мортегар. Моя жена. Моя королева безнадёжных. Моё стихийное бедствие.

— Я тоже люблю вас, — прошептала она. — У нас очень странная история любви.

— У нас всё странное, — согласился он. — Но это работает.

— Да. Работает.

Они замолчали. В камине треснуло полено — и вспыхнул маленький огонёк, осветивший комнату. Ванесса прижалась к мужу и закрыла глаза.

— Я останусь, — сказала она. — Навсегда.

Они лежали, обнявшись, и молчали. Слов больше не требовалось.

Ванесса закрыла глаза и позволила себе уплыть в сон — тёплый, глубокий и безопасный.

Утро наступило медленно — серое, туманное, с моросью за окном. Ванесса проснулась первой. Она лежала в постели, прижавшись к тёплому боку Дамиана, и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Его рука всё ещё обнимала её — даже во сне он не отпускал. Его лицо было расслабленным, почти мальчишеским — без обычной маски суровости. Его дыхание — ровное, глубокое — согревало её висок.

Она улыбнулась. Вчерашняя ночь изменила всё. Они всё ещё были Ванессой и Дамианом. Она всё ещё была королевой безнадёжных, он — верховным инквизитором. Но теперь между ними не было никакой стены.

Была только любовь. Неуклюжая, странная, но — настоящая.

Она осторожно высвободилась из его объятий, накинула халат и вышла в гостиную. Грета сидела в своём кресле с чашкой кофе и смотрела на неё круглыми жёлтыми глазами.

— Доброе утро, — произнесла гаргулья.

— Доброе, — ответила Ванесса.

— Ты выглядишь... по-другому.

— Как?

— Как женщина, которая наконец получила то, что хотела. — Грета отхлебнула кофе. — Я рада. Хозяин тоже выглядит по-другому. Я заглянула в спальню. Он спит и улыбается во сне. Верховный инквизитор улыбается во сне.

— Ты заглянула в спальню?!