— Там мой муж, — перебила Ванесса. — Он ранен?

— Я... не знаю. Он не выглядел раненым. Но...

— Я иду. — Ванесса направилась к двери.

— Он убьёт меня! — крикнула Грета ей вслед. — Он сказал: «Не пускайте её на стены!»

— Ты не пускала. Я сама пошла.

Ванесса вышла во внутренний двор.

Здесь тьма была гуще. Она висела в воздухе, как плотный туман, — не чёрная, а серая, удушливая, пахнущая гнилью. Дышать было трудно. Свет — даже магический — едва пробивался сквозь эту мглу. Ванесса шла, ориентируясь на звуки: крики, звон металла, рёв драконов и — где-то впереди — низкий, вибрирующий гул, который мог быть только аурой Дамиана.

Она поднялась на стену по узкой лестнице. Ступени были скользкими — не от воды, а от какой-то маслянистой субстанции, которую оставляла тьма. На полпути ей встретился Поль. Ворон сидел на перилах, вцепившись когтями в камень, и выглядел... взъерошенным. Его перья, обычно блестящие, потускнели.

— Ты ку-да?! — каркнул он.

— К мужу.

— Там о-пас-но!

— Я знаю.

— Ты бе-зум-на-я!

— Я знаю. — Она погладила его по голове. — Лети в холл. Там печенье.

— Пе-чень-е? — Поль склонил голову. — С шо-ко-ла-дом?

— С овсянкой, но вкусное.

Ворон, поколебавшись, взмыл в воздух и исчез в направлении главного холла. Ванесса продолжила подъём.

На вершине стены тьма была почти абсолютной. Ванесса замерла на последней ступени, пытаясь разглядеть хоть что-то. И тут — вспышка.

Чёрное пламя, вырвавшееся из руки Дамиана, ударило в группу культистов, пытавшихся прорваться через брешь. Трое упали сразу, четвёртый отшатнулся, закрывая лицо.

Ванесса увидела его.

Дамиан стоял в проломе стены — один, против дюжины врагов. Его чёрный доспех был покрыт копотью и кровью. Меч в его правой руке светился тёмным пламенем. Его левая рука плела заклинания — быстрые, резкие, смертоносные. Его аура — та самая, пугающая, которую она чувствовала с первого дня, — сейчас была не просто плотной. Она была... величественной.

Он не был ходячим приговором. Он был воином, защитником. Тем, кем он стал двадцать лет назад — не по выбору, а по долгу. И в этой роли он был прекрасен.

Ванесса замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела, как он движется — быстро, точно, смертоносно. Каждый удар меча достигал цели. Каждое заклинание било без промаха. Он был один против многих — и он побеждал.

Но тьма наступала.

За спинами культистов Ванесса разглядела фигуру — высокую, тощую, в балахоне с капюшоном. Эта фигура не сражалась. Она стояла поодаль и... дирижировала. Её руки двигались, плетя заклинания, и тьма вокруг сгущалась, становилась плотнее, агрессивнее.

Заклинание, которое он плёл всё это время, обрушилось на стену — не на Дамиана, а на камень под его ногами. Стена дрогнула. Часть кладки рухнула, и Дамиан пошатнулся. Один из культистов бросился вперёд, занося клинок, — и Ванесса, не думая, швырнула в него корзинкой с бинтами.

Корзинка попала культисту в голову. Тот споткнулся, и Дамиан, воспользовавшись моментом, отсёк ему руку с клинком. Культист рухнул.

— Вы... — выдохнул Дамиан, глядя на Ванессу, — ... атаковали врага корзинкой с бинтами.

— Она была тяжёлая! — крикнула Ванесса. — Там мази!

Он усмехнулся — прямо в бою, с мечом в руке, — и снова повернулся к врагам.

Бой продолжался. Ванесса, прижавшись к парапету, смотрела. Она не могла помочь — её магия была слишком слабой, её "оружие" было уже использовано. Но она могла быть здесь, рядом с ним.

И она была.

А потом тьма начала отступать.

Это произошло не сразу. Сначала дрогнули культисты — те, кто ещё стоял на ногах. Потом заколебалось чёрное облако над замком. Потом драконы у ворот взревели громче, и их зелёное пламя вспыхнуло ярче, разрезая мглу, как нож. И наконец — Морвок, стоявший поодаль, опустил руки.

Он смотрел на Дамиана. Дамиан смотрел на него. Между ними было расстояние в сто метров — и целая вечность вражды.

— Мортегар! — крикнул Морвок, и его голос был как скрежет металла. — Это не конец! Я вернусь!

— Я знаю, — ответил Дамиан. — Я буду ждать.

И Морвок исчез — растворился во тьме, которая начала рассеиваться. Культисты, уцелевшие после боя, побежали. Драконы у ворот проводили их рёвом. Тьма, висевшая над замком, истончилась, порвалась, как гнилая ткань, — и сквозь неё пробился солнечный свет.

Ванесса выдохнула.

Дамиан стоял в проломе стены, опираясь на меч. Его доспех был исцарапан, плащ — порван, лицо — покрыто копотью. Но он был жив, и он смотрел на неё.

— Вы, — произнёс он, — обещали не выходить на стены.

— Я обещала не участвовать в бою, — возразила она. — Я почти не участвовала. Я только бросила корзинку.

Он смотрел на неё. Долго. А потом — медленно, устало — улыбнулся.

— Вы невыносимы, — сказал он.

— Я знаю. Вы это уже...