Дамиан смотрел на неё. Его сердце — Ванесса чувствовала это своим эмпатическим даром — билось быстрее обычного. Намного быстрее. И в его ауре творилось что-то странное: гнев смешивался с чем-то ещё. С чем-то, что она не могла назвать.

— Вы невероятная женщина, — произнёс он наконец. И это был уже третий раз, когда он говорил эту фразу.

— Вы повторяетесь, — заметила она.

— Потому что это правда. — Он резко развернулся и направился к двери. — Книги оставьте как есть. На неделю...

— А заколка? — спросила она ему в спину.

Он замер у двери.

— Я куплю вам новую.

Дамиан постоял секунду и вышел. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что картина с горным пейзажем покачнулась на стене.

Ванесса медленно сползла вниз и села на пол. Её колени дрожали, сердце колотилось о рёбра, но на губах играла улыбка.

— Грета, — позвала она.

Гаргулья осторожно выглянула из-за кресла.

— Ты жива, — констатировала Грета.

— Жива.

— Он прижал тебя к стене?

— Да.

— И ты сказала ему про проклятую заколку?

— Да.

Грета помолчала.

— Ты ненормальная, — сказала она. — Ты абсолютно, клинически ненормальная.

Грета закрыла глаза и, кажется, начала считать до десяти.

А Ванесса сидела на полу, прижимая к груди сломанную заколку, и думала о том, что только что произошло. Он был в ярости. Его аура бурлила, тени плясали, искры летели — и всё это было направлено на неё.

Но она не испугалась.

И он это заметил.

И что-то в нём — что-то важное — изменилось.

Она не знала, что именно. Но чувствовала: сегодня что-то сдвинулось. Что-то, что не сдвигалось двадцать лет.

И это было... интересно.

«Дорогой дневник. Сегодня я переставила книги в библиотеке по цветам. Дамиан пришёл в ярость и прижал меня к стене. Я сказала ему про крошку на мантии и про сломанную заколку. Он растерялся. Кажется, никто никогда не говорил с ним так — без страха, без подобострастия, просто... по-человечески. Он назвал меня невероятной женщиной (в третий раз!) и разрешил оставить книги как есть. По-моему, это прогресс. И ещё: когда он прижимал меня, у него очень быстро билось сердце. Я почувствовала. Интересно, что это значит? С тактическим любопытством и сломанной заколкой, Ванесса Мортегар, повелительница книжных радуг».

Приглашение пришло в среду утром.

Ванесса сидела за завтраком, доедая овсяную кашу с ягодами, когда Дамиан вошёл в столовую. Он был в дорожном плаще — значит, уже побывал в столице и вернулся. В руках он держал конверт. Тяжёлый, кремовый, с золотым тиснением и имперским гербом на восковой печати.

— Что это? — спросила Ванесса, откладывая ложку.

— Приглашение, — ответил Дамиан, кладя конверт на стол. — От императора. Официальный обед в честь новоназначенных членов совета. Присутствие обязательно.

— Для вас?

— Для нас. — Он помедлил. — Как для супружеской пары.

Ванесса замерла. Ложка звякнула о край тарелки.

— Я... должна идти с вами? На имперский обед?

— Да.

— В императорский дворец?

— Именно.

— С аристократами? Советниками? Лордами и леди?

— Разумеется.

Ванесса медленно опустила взгляд на своё серое платье. Всё то же платье, которое она носила последние две недели. Единственное приличное платье, которое у неё было. С небольшим пятном на рукаве и чуть потёртым подолом.

— У меня нет одежды, — сказала она. — Для имперского обеда.

Дамиан посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по серому платью, по штопке на манжете...

— Я распоряжусь, — произнёс он. — Эдгар!

Дворецкий возник в дверях с такой скоростью, будто стоял за ними и ждал вызова.

— Хозяин?

— Вызовите портниху. Лучшую в столице. К вечеру платье должно быть готово.

— Портниху? — Эдгар просиял. — Для госпожи? Новое платье?

— Да, и туфли. И... — Дамиан сделал неопределённый жест, — всё остальное, что полагается.

— Будет сделано! — Эдгар уже мчался к двери. — Я знаю мадам Корнелию! Она одевала ещё леди Изольду! Правда, это было сорок лет назад, но у неё есть ученицы! Лучшие! Я сейчас же...

Он исчез. Ванесса осталась сидеть с открытым ртом.

— Вы заказываете мне платье, — произнесла она.

— Вы не можете идти на имперский обед в этом. — Дамиан кивнул на её серое платье. — Это... неподобающе.

— Я знаю, что неподобающе. Но я не ожидала, что вы...

— Я не хочу, чтобы моя жена выглядела бедно, — перебил он. — Это вопрос статуса. Моего статуса.

— Ах, вашего статуса, — Ванесса усмехнулась. — Конечно. Не моей красоты, не моего комфорта, а вашего статуса.

Дамиан чуть прищурился.

— И вашей красоты, — добавил он. — Тоже.

И вышел.

Ванесса осталась за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Грета, сидевшая на своём кресле с чашкой кофе, медленно повернула голову.

— Он сказал «и вашей красоты», — произнесла гаргулья. — Я слышала.

— Я тоже слышала.