— Потому что это стандартная процедура. — Ванесса закрыла глаза. — Закрытие заведения, владелец — под конвоем. Я читала об этом. В «Брачном кодексе» есть статья двести тридцать четыре: «О ликвидации брачных агентств, уличенных в профессиональной некомпетентности». Правда, там речь шла о случаях, когда агентство случайно женило брата на сестре или вампира на солнечном маге. Но, видимо, неспособность найти жену верховному инквизитору — это тоже некомпетентность.

Грета помолчала. Потом подошла и села рядом — прямо на пол.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Формально? Меня арестуют. Потом — суд. Потом — каменоломни, десять лет в северных провинциях. — Ванесса говорила монотонно, перечисляя пункты, которые выучила наизусть за последние дни. — Холодно, тяжело, скучно. Двенадцать часов в сутки дробить камень.

— А я?

— Ты свободна. Ты не числишься моей собственностью. Можешь вернуться... ну, откуда ты там прилетела три года назад.

— Я прилетела из-под карниза имперского банка, — мрачно сказала Грета. — Меня выгнали за то, что я капала на посетителей.

— Чем капала?

— Водой. Я же каменная, я конденсирую влагу. А они жаловались, что это портит им костюмы. — Грета фыркнула. — Снобы.

Они замолчали. Где-то вдалеке пробили часы на башне — десять ударов. Ещё два часа до полудня.

— Знаешь, — вдруг сказала Ванесса, — за эти три года я кое-что поняла. Я действительно была лучшей.

— В смысле?

— В своём деле. Я не могла найти жён для герцогов или подобрать партию для принцесс. Я брала тех, от кого отказались все — безнадёжных. И я находила им пару. Гному с коллекцией крысиных хвостов — даму, которая плела украшения из костей. Троллю, который краснел до дыма из ушей — купчиху, которая находила это очаровательным. У меня был реальный талант. — Она горько усмехнулась. — Просто талант оказался неприменим к верховному инквизитору.

— К нему вообще ничего не применишь, — заметила Грета. — Он как чума — с ним не договариваются, от него прячутся.

— Но я попыталась.

— Ты попыталась, — согласилась гаргулья. — Это больше, чем сделали все остальные агентства вместе взятые.

Время тянулось медленно, точно патока. Ванесса допила кофе, сложила саквояж у двери, проверила, не забыла ли что-нибудь. Грета помогла ей прибраться в приёмной — хотя какой смысл убираться в помещении, которое через пару часов опечатают? Но Ванессе хотелось, чтобы «Последний шанс» встретил свой конец достойно.

В одиннадцать часов она переоделась в парадное платье, поправила волосы и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё глянула молодая женщина с конопатым носом, рыжеватыми волосами и серыми глазами, в которых — даже сейчас, даже на краю пропасти — всё ещё теплилась крошечная, упрямая искорка.

— Ну здравствуй, королева безнадёжных, — сказала она своему отражению. — Кажется, твоё правление подошло к концу.

Отражение ничего не ответило. Но, кажется, смотрело с укоризной.

Ровно в полдень дверь открылась.

Дамиан Мортегар переступил порог — без мантии, но в полной парадной форме: чёрный камзол с серебряным шитьём, высокие сапоги, перчатки. За его спиной маячили те же трое стражников, а также — Ванесса заметила — судебный пристав с гербовой папкой в руках.

Он вошёл один. Конвой остался снаружи — видимо, инквизитор не считал, что одинокая сваха представляет угрозу, требующую численного превосходства.

Ванесса стояла посреди приёмной — прямая, собранная, с саквояжем у ног. Грета сидела на своём обычном месте — на спинке кресла — и на этот раз даже не пыталась притворяться статуей. Просто сидела и смотрела на вошедшего, и в её жёлтых глазах читалась мрачная покорность судьбе.

— Госпожа Тиррен, — произнёс Дамиан.

В его голосе — как всегда — почти не было эмоций, но сегодня Ванесса почти уловила что-то. Какую-то странную, почти незаметную ноту. Ожидание? Напряжение? Она не могла понять.

— Лорд Мортегар, — ответила она. — Вы пунктуальны. Как всегда.

— Срок истёк.

— Я знаю.

— Вы не нашли мне жену.

— Я пыталась. — Ванесса указала на стол. — Там список из шести кандидаток. Четыре попытки личных встреч, две — заочные отказы. Я сделала всё, что могла.

Дамиан взял список, пробежал глазами. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Этого недостаточно, — сказал он.

— Пусть так.

— Приказ о закрытии, — он кивнул на дверь, за которой ждал пристав. — Будет подписан в течение часа. Ваше агентство будет ликвидировано. Помещение опечатают, имущество конфискуют в счёт уплаты пошлин.

— Я знаю, — повторила Ванесса.

— А вы, — он помедлил, — будете переданы в распоряжение имперского суда для вынесения приговора по статье двести тридцать четыре. «Профессиональная некомпетентность, повлёкшая ущерб государственным интересам».

— Каменоломни, — произнесла Ванесса. — Десять лет. Я помню.

Дамиан чуть склонил голову.

— Вы хорошо подготовились.

— У меня была неделя.

В приёмной повисла тишина. Ванесса смотрела на инквизитора, и где-то внутри неё — там, где всю неделю зрел страх пополам с отчаянием, — вдруг начало закипать что-то другое. Что-то горячее, что-то похожее на злость. Нет — на ярость.