Мышь висела вниз головой на карнизе, занавешенном остатками пены, и смотрела на Ванессу крошечными красными глазками с выражением, которое можно было описать как «я здесь ни при чём, я просто мимо пролетала». К лапке мыши была привязана записка.

Ванесса, вздохнув, отвязала записку и развернула.

«Госпожа Тиррен, счёт за испорченное платье, меховое манто, причёску и моральный ущерб прилагается. Сумма — пятьсот золотых. Оплата в течение недели. В случае просрочки — пеня: один золотой в день или одна пинта крови. На ваш выбор. С неизменным уважением, Моргана Ноктерна. P.S. Огнетушитель выбросьте. P.P.S. И передайте этому вашему инквизитору, что я ещё вернусь. Не сейчас, но когда-нибудь. Когда у меня будет новое платье».

— Пятьсот золотых, — произнесла Ванесса вслух, и голос её прозвучал глухо, точно из склепа. — Пятьсот.

— Сколько? — донеслось из угла.

Грета выползла из-под перевёрнутого стола и уставилась на записку.

— Пятьсот, — повторила Ванесса. — Это больше, чем я зарабатываю за три месяца. Это больше, чем стоит моя квартира. Это больше, чем...

— Чем твоя жизнь? — предположила Грета.

— Я хотела сказать «чем моя картотека», но да, пожалуй ты права.

Грета взяла записку, прочитала и хмыкнула.

— «С неизменным уважением», — процитировала она. — Мило. Особенно после того, как она пыталась убить твоего клиента.

— Она пыталась убить его до того, как я облила её пеной. А теперь — она пытается убить меня. В моральном смысле, через финансовое разорение.

Ванесса опустилась на единственный уцелевший стул. Приёмная выглядела так, словно по ней прошёлся небольшой отряд мародёров, которые заодно устроили вечеринку с пенным шоу. Картотека была рассыпана, стол перевёрнут, на полу засыхали лужи химической субстанции, а в воздухе всё ещё витал запах огнетушителя — едкий, напоминающий смесь уксуса и разочарования.

— Четыре дня, — сказала Ванесса. — Осталось четыре дня.

— Три с половиной, — уточнила Грета. — Сегодня уже началось.

— Спасибо, что напомнила.

— Всегда пожалуйста.

Ванесса поднялась, перешагнула через лужу пены и направилась к кофейнику. Кофе — вот что ей сейчас требовалось. Много кофе. Может быть, целый котёл. В идеале — такой, в который можно нырнуть с головой и не выныривать до конца недели.

Пока кофе варился, она подобрала с пола несколько карточек и разложила их на уцелевшем углу стола. Картотека пострадала, но не фатально — большинство карточек просто разлетелись по полу. Ванесса перебирала их, раскладывая по алфавиту, и лихорадочно соображала.

Кто остался? Кто ещё не был приглашён и отвергнут?

Дриада — нужен лес. Русалка — нужен бассейн. Гномка — будет критиковать кладку. Оборотниха — полнолуние через три дня, а Дамиан, кажется, не оценит вой на луну. Медуза — Ванесса перечитала её анкету и вздрогнула: «Обещаю не превращать жениха в камень без крайней необходимости». Нет. Определённо нет.

И тут её пальцы наткнулись на сдвоенную карточку. Два имени, скреплённые одной скрепкой.

«Лила и Мила Могильные. Некромантки-любительницы. Двадцать четыре года, близняшки. Ищут мужей, желательно — двух братьев, но можно и одного на двоих, если характер покладистый. Особые приметы: жизнерадостные, общительные, немного мрачноватые в плане декора. Хобби: вышивание, вязание, поднятие мелких животных из мёртвых».

Ванесса замерла.

Некромантки. Некромантки, которые ищут мужей. Две некромантки.

— Грета, — позвала она.

— М-м?

— А что, если...

— Нет.

— Ты даже не дослушала!

— Ты хочешь пригласить некроманток. — Грета даже не спрашивала — она констатировала факт тоном судьи, зачитывающего приговор. — Я вижу это по твоему лицу. У тебя такое же лицо было перед вампиршей. Это лицо человека, который собирается совершить очередную катастрофическую ошибку.

— Это не ошибка! Это... творческий подход!

— Один раз творческий подход проломил стену. Затем — ушёл в стену. А в последний раз — облил всех пеной. — Грета скрестила крылья на груди. — Какой вид разрушения ты планируешь на сегодня? Потоп? Пожар? Нашествие саранчи?

— Я планирую успех, — твёрдо сказала Ванесса. — И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что больше планировать нечего.

Она ожидала, что Грета продолжит спор, но гаргулья молчала. А когда Ванесса обернулась, то увидела, что Грета смотрит на неё... с сочувствием? У гаргульи это выглядело странно — сочувствие на каменной морде с клыками, — но это определённо было оно.

— Ванесса, — тихо сказала Грета, — ты понимаешь, что некромантия — это подсудное дело?

— Любительская некромантия — не подсудное! — возразила Ванесса. — Статья сто сорок два, пункт три: «Поднятие мелких животных в декоративных и/или сентиментальных целях не является уголовным преступлением». Я проверяла!

— Ты проверяла статью о некромантии?

— Я проверяла все статьи, которые могут пригодиться в моей работе!