Экипаж остановился у главного входа — массивной двустворчатой двери, над которой висел фамильный герб: чёрный дракон на серебряном поле, пронзённый мечом. Девиз под гербом гласил: «Mors certa, hora incerta» — «Смерть неизбежна, час неизвестен».

— Жизнеутверждающе, — прокомментировала Ванесса.

— Это фамильный девиз, — сказал Дамиан.

— Я поняла. Очень... мило. Особенно для дома, куда привозят молодую жену.

Дамиан вышел из экипажа первым, подал ей руку. Ванесса, поколебавшись, приняла помощь — ладонь у него была холодной, но держал он её крепко, почти бережно. Вблизи замок казался ещё более мрачным. От стен веяло холодом — не физическим, а каким-то иным, глубинным, пробирающим до костей. Ванесса поёжилась.

— Замок старый, — заметил Дамиан, перехватив её взгляд. — Ему больше пятисот лет. Отопление здесь... сложное.

— Отопление? — переспросила Ванесса. — То есть его нет?

— Есть. В некоторых комнатах.

— А в остальных?

— В остальных — камины. Много каминов. — Он помолчал. — Я надеюсь, вы умеете их разжигать.

В этот момент дверь распахнулась — и на пороге возник человек.

Невысокий, сухонький, сгорбленный старичок в чёрном сюртуке и белых перчатках. Его лицо напоминало печёное яблоко — всё в морщинах, с глазами-изюминками, которые смотрели на мир с выражением вечной, неизбывной тревоги. Седые волосы были аккуратно зачёсаны набок, прикрывая лысину. В руках он держал серебряный поднос — пустой.

Он увидел Дамиана, поклонился — низко, с достоинством, — потом перевёл взгляд на Ванессу. И замер.

— Хозяин, — произнёс он дребезжащим голосом, — вы... вы вернулись.

— Эдгар, — кивнул Дамиан. — Это моя жена. Госпожа Ванесса Мортегар.

Поднос выпал из рук старичка. Покатился по каменным плитам, звеня и подпрыгивая. Эдгар этого, казалось, даже не заметил.

— Жена? — выдохнул он. — Вы сказали... жена?

— Да.

— Настоящая?

— Настоящая.

— Живая?

— Абсолютно.

Эдгар перевёл взгляд на Ванессу. Потом снова на Дамиана. Потом опять на Ванессу. Его глаза-изюминки наполнились влагой.

— Госпожа, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Госпожа... в замке... — Он всхлипнул. — Простите, это так неожиданно. Я не готовил. Я не убирал. Я даже не...

— Эдгар, — перебил Дамиан, — прекратите.

— Я не могу прекратить, хозяин! — старичок уже откровенно плакал. — Я уже не помню, как давно служу в этом замке! Никогда, до сего дня, я не видел хозяйки. А теперь — вот она! Живая, настоящая! Стоит на пороге!

— Эдгар...

— И какая милая! — продолжал дворецкий, разглядывая Ванессу. — Рыженькая! С конопушками! И платье такое скромное, такое элегантное...

Ванесса почувствовала, что краснеет. На неё никогда не смотрели с таким... благоговением.

— Эдгар, — с нажимом произнёс Дамиан, — успокойтесь и проводите госпожу в её покои. И гаргулью тоже, у гаргульи есть кресло.

— Кресло? — Эдгар вытер глаза рукавом и уставился на Грету, которая как раз выбиралась из экипажа, волоча за собой вышеупомянутый предмет мебели. — Гаргулья? В замке?

— Я секретарша, — гордо сообщила Грета. — И я требую кофе.

— Кофе? — Эдгар, казалось, сейчас снова уронит поднос. — Вы... вы пьёте кофе?

— Лит-ра-ми, — отчеканила Грета. — И желательно — сейчас.

Эдгар перевёл ошеломлённый взгляд на Дамиана.

— Хозяин, у нас нет кофе. У нас никогда не было кофе.

— Теперь будет, — сказал Дамиан. — Я распоряжусь.

И, не дожидаясь новых слёз и восклицаний, он направился в замок. Эдгар, всё ещё шмыгая носом, засеменил следом. Грета поволокла кресло. Ванесса подхватила саквояж и пошла за ними, чувствуя себя персонажем какой-то очень странной, очень мрачной сказки.

Внутри замок оказался именно таким, каким она его представляла. Даже хуже...

Главный холл был огромен — размером с хороший бальный зал. Пол, выложенный чёрно-белой плиткой, кое-где пошёл трещинами. Стены увешаны гобеленами, изображавшими сцены битв, казней и охоты на драконов. Вдоль стен стояли рыцарские доспехи в полный рост — и Ванесса готова была поклясться, что один из них повернул голову, провожая её взглядом.

С потолка свисала люстра. Огромная, железная, с сотней свечей — из которых горело от силы десятка полтора. Остальные оплыли воском и давно погасли. Света едва хватало, чтобы разглядеть противоположную стену.

Где-то в углу стоял гигантский глобус — не обычный, а магический: континенты на нём медленно двигались, океаны переливались, а над северным полюсом висел крошечный шторм, сверкающий молниями.

В другом углу — чучело медведя. Огромного, с клыками длиной в ладонь. Медведь стоял на задних лапах и смотрел стеклянными глазами в пустоту.

В третьем углу — статуя какого-то демона, покрытая паутиной.

— У вас тут... эклектично, — заметила Ванесса.

— Это коллекция моего прадеда, — ответил Дамиан. — Он увлекался охотой. На всё.