Профессор Раттенмайстер не дрогнул. Он шагнул вперед, его мантия распахнулась, и воздух в зале задрожал.
- Всем студентам - в нижние залы! - его голос был твердым, как камень. - Здесь не место для ваших дрожащих коленей.
- Но профессор… - начал было кто-то.
- Быстро! - рявкнул он так, что даже стены зазвенели.
Аня схватила меня за руку, потянула к выходу, Володя уже подбирал с пола свои книги, хотя, казалось бы, в такой момент любой нормальный человек бросил бы их на произвол судьбы.
Поток студентов ринулся в коридор. Нас подхватило этим потоком: я, Аня и Володя вылетели из аудитории вместе со всеми, в тесноте, давке, обрывках криков.
- Это инакомыслящие! - кричал кто-то впереди.
- Заговор! Они пришли за артефактом! - вопил другой.
Гул множился, паника захлестывала. Люди толкались, роняли книги, хватали друг друга за рукава.
Я старалась держаться рядом с друзьями, но коридор жил собственной жизнью, студенческая толпа тянула в разные стороны. Кто-то налетел на меня плечом, я вскрикнула, потеряла равновесие, а когда снова подняла голову, рядом не было ни Ани, ни Володи.
- Аня! Володя! - закричала я, но мой голос потонул в шуме.
Вместо них я увидела только чьи-то испуганные лица, тянущиеся руки, мелькающие мантии. Мир превратился в хаотичное месиво криков и шагов.
Я пыталась прорваться вперёд, выкрикивала имена друзей, но в ответ слышала только чужие крики, стоны и проклятия. Толпа вдруг резко качнулась, и чья-то рука, грубая, в кожаной перчатке, ухватила меня за локоть.
- Нашлась, - прорычал хриплый голос прямо у уха.
Я обернулась и увидела мужчину в плаще, с капюшоном, надвинутым так низко, что видны были лишь тень и зубы, кривые, желтоватые. Запах от него был такой, будто он последние недели жил не то в подвале, не то в конюшне, причем без лошадей.
- Прошу прощения, вы меня, кажется, с кем-то перепутали, - выпалила я, пытаясь вывернуться.
Он дернул меня сильнее и поволок в сторону темного коридора, куда студенты старались не заглядывать.
- Молчи. Ты та, кто мне нужен.
- О, прекрасно, - я запнулась о собственную ногу, но каким-то чудом удержалась. - Всю жизнь мечтала услышать эту фразу от мужчины. Только не так, знаете ли, представляла.
Он зарычал, будто мой тон его раздражал, и сжал мою руку ещё сильнее. Я скривилась от боли, но в минуту опасности мой разум решил выдать странную реакцию.
- Если уж вы меня похищаете, может, хотя бы представитесь? - зачем-то спросила я.
Он снова оскалился, но на этот раз в улыбке не было веселья.
- Замолчи, девчонка, - рявкнул он. - Иначе я помогу тебе замолчать.
Я прикусила губу, но внутри уже клокотал страх, смешанный с яростью. Толпа осталась позади, коридор становился все темнее.
Я уже почти смирилась с тем, что этот человек в темном плаще уведет меня в сторону, где нет ни света, ни свидетелей, и что мое имя окажется лишь строчкой в списке потерянных студентов, когда из глубины коридора выступила высокая фигура.
Морозов шел так спокойно, будто тревожные крики, гул взрывов и сама паника академии были всего лишь надоедливым шумом за окном; его походка была легкой и уверенной, а губы скривились в холодной насмешке, будто все происходящее было игрой, правила которой он знал лучше всех остальных.
- Руки убери, - потребовал он негромко, но так отчетливо, что слова эхом прокатились по каменным стенам, и мне показалось, будто даже факелы дрогнули.
Мой похититель дернулся, но пальцы его лишь сильнее вцепились в мой локоть, и от этого хватка стала болезненной, словно железо впилось в кожу.
- Не вмешивайся, мальчишка, - процедил он, . - Это не твое дело.
Морозов приподнял уголок губ, и в его взгляде мелькнула ледяная усмешка.
- Ошибаешься, - сказал он, шагнув ближе, и воздух между ними будто наполнился напряжением, которое можно было ощутить кожей.
И в этот момент мне захотелось одновременно ударить его за наглость и спрятаться за его спину, потому что в его голосе не было ни сомнения, ни страха, ни даже раздражения - только уверенность, что мир повернется так, как он прикажет.