Лиана подошла к столу и раскрыла журнал Кассиана. Почерк мужа она узнала сразу: аккуратные строки, небольшие пометки на полях, никакой лишней торопливости даже там, где речь шла о человеческих лицах и памяти. В одной записи несколько раз повторялось одно и то же слово — принятие. Если получатель отвергал чужую часть, связь слабела. Если считал её своей, закреплялась глубже.
— Здесь он сам написал, — продолжила Лиана. — «Признание получателем повышает устойчивость». Селеста годами принимала перенос. Сначала не понимая, потом понимая.
Селеста посмотрела на неё.
— Значит, я должна просто сказать, что это не моё?
— Если бы было так просто, Кассиан не держал бы целую комнату зеркал.
Лиана села напротив.
— Ты должна действительно отказаться.
Селеста опустила взгляд.
— От чего именно?
Вот этот вопрос повис тяжело. Не от лица. Уже понятно, что лицо уйдёт. Не от голоса. Не от родинки. Самое страшное лежало глубже.
— От имени, — сказала Лиана. — От моей памяти.
Селеста сжала губы.
— Адриан.
Лиана почувствовала боль.
— Да.
— Я должна отказаться от того, что чувствую к нему.
Слова прозвучали почти без голоса.
Лиана долго молчала. Хотелось сказать, что это не её чувство. Просто вернуть. Отдать. Но после Мираэль, после собственных сомнений она уже не имела права произносить это так легко.
— Ты должна отказаться от того, что пришло от меня, — сказала Лиана осторожнее. — А что останется после, никто не знает.
Селеста подняла глаза.
— А если ничего?
— Не знаю.
— Если я перестану любить его совсем?
Она не уточнила, кого.
Лиана поняла.
— Не знаю.
Селеста усмехнулась.
— Очень полезно.
Роэн отложил перо.
— Зато честно, — сказал он и кивнул на журнал. — Судя по этим записям, Кассиан сам никогда не умел разделить чувства полностью. Поэтому и держал источник в памяти.
Селеста посмотрела.
— То есть когда отдам, я могу не понимать, что моё, а что ушло?
— Да.
— Могу потерять больше?
Роэн помолчал.
— Да.
Она закрыла глаза.
Лиана видела страх. Не красивый. Не благородный. Настоящий страх женщины, которой предлагают добровольно согласиться на неизвестность после того, как однажды она уже слишком легко согласилась на чужую магию.
— Ты можешь не делать этого сегодня, — сказала Лиана.
Селеста открыла глаза.
— Тогда система останется.
— Да.
— Кассиан найдёт другую.
— Возможно.
— Ещё женщин.
— Возможно.
Селеста рассмеялась коротко и зло.
— Ненавижу это слово.
Роэн усмехнулся.
— Наконец-то у нас появилось что-то общее.
До рассвета Кассиан так и не пришёл. Вместо него появился Адриан. Он пробрался через задний двор, потому что один из стражников возле главного входа узнал сына господина Вейра и без разговоров пропустил, хотя через несколько минут наверняка забыл, куда именно мальчик пошёл. Адриан вошёл промокший, продрогший и злой. Увидев Селесту, остановился так резко, что Лиана сразу поняла: он не ожидал найти её здесь.
— Ты? — спросил мальчик. Потом взгляд метнулся к Лиане. — Что она здесь делает?
Селеста побледнела.
— Адриан.
Он отшатнулся на полшага.
— Не надо.
Она сразу замолчала.
Лиана подошла ближе, но тоже остановилась на расстоянии.
— Она помогает.
Адриан посмотрел с недоверием.
— Она же…
Он замолчал.
Селеста сама закончила:
— Пришла убить её.
Мальчик резко повернулся.
— Что?
Лиана увидела, как лицо сына меняется.
— Это было до…
— Ты мне не сказала.
— Не хотела.
— Почему?
— Потому что тебе и так хватало.
Адриан сжал кулаки.
— Все всё время решают, чего мне хватит.
Лиана почувствовала удар.
Почти те же слова, которые сама бросала Роэну.
— Ты прав, — сказала она. — Я должна была сказать.
Мальчик удивился.
Не ожидал.
Селеста стояла неподвижно. Потом тихо произнесла:
— Я правда пришла с ножом. И если бы рядом с ней на меня не обрушились воспоминания, не знаю, что сделала бы.
Адриан смотрел на неё с ужасом.
— И ты хочешь, чтобы я…
Он остановился.
Не знал, как назвать.
Мать?
Нет.
Селеста поняла.
— Ничего от тебя не хочу.
Мальчик отвернулся.
— Отец сказал, ты больна.
Селеста усмехнулась.
— Удобно.
— Он сказал, что разрушение связи влияет на мысли.
— Конечно.
Адриан посмотрел.
— Это неправда?
Селеста помолчала.
— Возможно, влияет.