Адриан посмотрел то на одного родителя, то на другого.

— Что произошло вчера? — спросил он.

Кассиан проигнорировал вопрос.

— Он ребёнок, Лиана. Его память о болезни не обязана быть точной.

— Ему шестнадцать, — ответила она. — И он только что описал платье, которого у меня никогда не было.

— Это платье, — вмешался Адриан, уже явно злой. — Я его помню.

— Где ты его видел?

— На тебе!

— Нет.

— Мама, хватит!

Он встал из-за стола.

Лиана сразу пожалела, что продолжила. Не потому, что ошиблась. Потому что увидела лицо сына.

Адриан был не испуган.

Он был обижен.

Ему казалось, что мать обвиняет его во лжи.

— Я не говорю, что ты врёшь, — сказала Лиана мягче. Она тоже поднялась. — Просто пытаюсь понять.

— Что понять? Какого цвета было платье десять лет назад? — Адриан развёл руками. — Какая разница?

— Большая.

— Для кого?

Кассиан поднялся.

— Адриан, иди к себе, — сказал он спокойно. — Мы с матерью разберёмся.

Сын посмотрел на него.

— Вы опять поссорились?

Никто не ответил.

Адриан выдохнул через нос, схватил книгу со стола.

— Отлично, — сказал он. Потом посмотрел на Лиану. — Если тебе так важно, я помню зелёное платье. И я помню, что ты сидела рядом. Всё.

Он вышел.

Дверь закрылась сильнее, чем требовалось.

В столовой стало тихо.

Лиана медленно опустилась обратно на стул.

Кассиан остался стоять.

— Ты довольна? — спросил он.

Она подняла голову.

— Чем?

— Напугала сына. Отличный способ справиться с ревностью.

Лиана почувствовала, как всё внутри застыло.

— Ревностью?

— Да.

Он подошёл ближе.

— Вчера ты увидела меня с Селестой. Сегодня пытаешься заставить Адриана вспомнить что-то, что подтвердит твою версию происходящего.

— Мою версию?

— Лиана, хватит.

Она встала.

Медленно.

Очень медленно.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила она.

Кассиан не отвёл взгляда.

— Я прошу тебя не делать сына частью нашей ссоры.

— Он описал на мне её платье.

— Он описал то, что помнит.

— Именно.

Кассиан сжал губы.

— Люди ошибаются.

— А я тоже ошиблась, когда забыла собственный первый поцелуй?

Он замер.

Лиана увидела.

Опять.

Та же короткая пауза.

— Что? — спросил Кассиан.

— Я не помню, как ты впервые меня поцеловал.

Он молчал.

— Вчера помнила, — соврала Лиана. Она не знала точно, когда воспоминание исчезло, но сейчас это было неважно. — Сегодня нет.

Кассиан отвёл взгляд.

Лиана почувствовала, как страх превращается во что-то холодное и очень ясное.

— Ты знаешь, почему, — сказала она.

— Нет.

— Врёшь.

Он резко посмотрел на неё.

— Осторожнее.

Лиана коротко рассмеялась.

— А то что?

Кассиан ничего не ответил.

Она подошла ближе.

— Что ещё я должна забыть?

Молчание.

— Свою свадьбу?

Он не шевельнулся.

— Рождение Адриана?

В глазах мелькнуло что-то.

— Себя?

Кассиан отвернулся.

Вот тогда Лиане стало по-настоящему страшно.

Не из-за ответа.

Из-за его отсутствия.

К дому Селесты Моррен Лиана приехала без предупреждения. Всю дорогу она пыталась решить, что именно скажет, когда увидит любовницу мужа снова, но каждое заранее придуманное слово начинало казаться либо жалким, либо слишком театральным. Обвинить её? За что именно? За Кассиана — разумеется. За голос, родинку, воспоминания — уже сложнее, потому что Лиана до сих пор не понимала, где заканчивается вина Селесты и начинается что-то другое, куда более мерзкое. После вчерашнего ужина она почти не разговаривала с мужем. Кассиан ушёл в кабинет и закрылся там до полуночи, а утром снова уехал во дворец, оставив записку, что вернётся поздно. Очень удобно. Дом, жена, сын, любовница с чужими воспоминаниями — всё это, оказывается, может подождать, если при дворе нашлось достаточно важное дело.