— Иногда.
Лиана кивнула.
— Всё, где в центре был ты.
Он нахмурился.
— Не только.
— Хорошо.
Она подошла ближе.
— Мать.
— Я получил часть.
— Потому что я рассказывала о ней тебе.
Кассиан замер.
— Адриан.
— Он наш сын.
— Именно.
Лиана почувствовала, как мысль собирается сама.
— Ты брал то, к чему у тебя была дорога. Даже если не знал конкретную деталь, дорога шла через тебя.
— В основном.
— А что не шло?
Он не ответил.
— Моё детство до тебя.
— Частично доступно через рассказы.
— Только то, что рассказывала.
— Да.
— Мои мысли, которые я тебе не говорила.
Кассиан молчал.
— Мои страхи, о которых ты не знал.
— Возможно.
— Мои мечты.
Тишина.
— То, как я была матерью, когда тебя не было рядом.
Лицо Кассиана изменилось.
Совсем чуть-чуть.
Лиана увидела.
— Вот.
Она подошла ещё ближе.
— Вот где ты ошибся.
Кассиан смотрел.
— Нет.
— Да.
— Ты не понимаешь структуру.
— Объясни.
Он открыл рот.
Не сказал.
Лиана продолжила:
— В кресле ты тянул всё, что мог.
Перед глазами снова возник металл на висках.
Боль.
Адриан.
Мать.
Девочка на крыше.
— Когда дошёл до сына, осталось то, где тебя не было.
Кассиан побледнел.
— Это не…
— Я держала его после рождения, а ты был рядом. Это ушло частично.
Лиана чувствовала, как голос становится твёрже.
— Но были ночи, когда тебя не было дома. Зимние прогулки. Болезни. Разговоры. Маленькие вещи, о которых я никогда не рассказывала.
Кассиан молчал.
— Они остались.
Она коснулась груди.
— Мать осталась там, где существовала до того, как я начала рассказывать о ней тебе.
— Это невозможно.
— Почему?
— Потому что глубокое имя должно было потянуть всё.
Лиана рассмеялась.
— Должно было.
Кассиан шагнул к центральному столу.
— Если сердцевина сохранилась…
Он говорил уже не с ней.
С собой.
— Связь не была полностью отсечена.
— Была.
— Нет.
— Для мира — была.
Лиана смотрела.
— Для меня — нет.
Кассиан быстро провёл рукой над светящимися нитями.
Несколько дрогнули.
— Поэтому Селеста нестабильна, — произнёс он.
Лиана почувствовала злость.
— Вот опять.
Он поднял глаза.
— Что?
— Ты понял главное и первым делом подумал о ней как о неисправности.
Кассиан сжал губы.
— Это имеет прямое отношение.
— Конечно.
Лиана подошла.
— Но ответь сначала на другое.
Он нахмурился.
— На что?
Лиана смотрела на человека, которого когда-то любила настолько сильно, что продала серьги матери ради его неудачного опыта. Человека, ради которого спорила с семьёй. С которым рожала сына. Которого ждала. От которого потом устала.
— Когда ты в последний раз видел меня? — спросила она.
Кассиан замер.
— Я вижу тебя сейчас.
— Нет.
Лиана покачала головой.
— Сейчас ты видишь ошибку системы.
Он раздражённо выдохнул.
— Лиана.
— Когда?
Она сделала шаг.
— Не моё лицо. Не голос. Не способность поддерживать тебя. Не то, как я смотрела. Не материнство. Не тело, которое пережило рождение Адриана и могло пригодиться для следующего наследника.
Кассиан побледнел.
Роэн у двери замер.
За полкой стояла Селеста.
Лиана знала.
И всё равно говорила только мужу.
— Когда ты последний раз видел во мне меня, а не то, что ещё можно было забрать?
Тишина стала абсолютной.
Кассиан смотрел.
Долго.
Потом сказал:
— В трактире.
Лиана почувствовала почти физическую боль от ответа.
— Тогда ты меня едва знал.
— Именно.
Он словно ухватился.
— Ты сидела возле окна. Был снег. Ты смеялась над моими сапогами.
— Над тем, как серьёзно ты выглядел.
— Да.
— И что ты видел?
Кассиан начал говорить быстрее:
— Девушку, которая не боялась сказать мне, что я смешной. Ты была…
Он замолчал.
— Какой?
— Лёгкой.
Лиана усмехнулась.
— То есть удобной.
— Нет.
— Продолжай.
Он сжал челюсть.
— Ты верила в меня.
— Опять ты.
Кассиан замер.
Лиана кивнула.
— Ещё.