— Госпожа Вейр, вы поздно вернулись, — сказал он и мельком посмотрел на двух сопровождающих. На Лиане взгляд задержался дольше, но узнавания не появилось. — Приказать приготовить чай?
Селеста не замедлила шага.
— Нет. Я сама позову, если понадобится.
— Разумеется.
Он ушёл.
Через несколько шагов Лиана тихо спросила:
— Ты привыкла?
Селеста не сразу поняла.
— К чему?
— К тому, что они называют тебя мной.
Она помолчала.
— Сначала нравилось.
Лиана почувствовала укол, но Селеста продолжила раньше, чем он успел превратиться в злость.
— Потом перестало.
— Почему?
— Потому что однажды поняла, что если скажу им своё имя, они решат, что хозяйка дома заболела.
Лиана кивнула.
Больше не спрашивала.
Кабинет Кассиана находился на первом этаже. Дверь была закрыта, но семейная печать пропустила Селесту. Внутри всё осталось знакомым до боли. Большой стол. Тёмные стеллажи. Кресло у окна. На каминной полке часы, подаренные Лианой после первого крупного назначения мужа. Она сама выбирала их почти целый день, потому что Кассиан тогда постоянно жаловался на старые, отстающие на четверть часа.
Он сохранил.
Лиана подошла ближе.
Не коснулась.
Селеста сразу направилась к дальнему шкафу. Отодвинула несколько книг, нажала на деревянную вставку, и часть стены с тихим щелчком ушла внутрь. За ней оказалась узкая дверь.
Роэн посмотрел на Лиану.
— Ты знала?
Она покачала головой.
— Девятнадцать лет.
Слова вышли глухо.
— И ни разу.
Селеста опустила взгляд.
— Я тоже не знала до прошлой недели.
— Ты живёшь здесь несколько недель.
Лиана усмехнулась.
— Почти утешает.
Роэн достал диск. Развернул ткань и поднёс металл к углублению возле замка. Ничего не произошло.
Селеста подошла.
— Дай.
Она взяла диск голой рукой. Сразу вздрогнула, но не отпустила. Вставила в углубление и положила вторую ладонь на печать.
Дверь открылась.
За ней не было большой ритуальной залы. Только длинный узкий проход, уходящий вниз. Стены светились слабым сероватым светом, а воздух оказался неожиданно тёплым.
Лиана сделала первый шаг и почувствовала голоса.
Не слова.
Сотни ощущений.
Чужая радость.
Боль.
Вкус яблока.
Страх перед водой.
Мужские руки.
Детский смех.
Женщина плачет.
Кто-то ждёт у окна.
Кто-то ненавидит собственные волосы.
Лиана схватилась за стену.
Роэн сразу оказался рядом.
— Что?
Она подняла ладонь.
— Подожди.
Селеста тоже побледнела.
— Я слышу.
Роэн посмотрел на обеих.
— Что именно?
— Всё, — прошептала Селеста.
Лиана закрыла глаза. Обрывки шли со стен. Не из одного предмета. Не из одной женщины. Пространство само было наполнено следами.
— Здесь он хранил связи, — сказала Лиана. Голос почти потерялся среди чужих ощущений. — Не воспоминания целиком. То, что не успел перенести или не знал куда деть.
Роэн коснулся стены костяшками пальцев и ничего не почувствовал.
— Мне пусто.
— Потому что это не твоё.
Лиана открыла глаза.
Селеста стояла рядом, зажав виски.
— Мне хуже, — сказала она. — Они цепляются.
Лиана посмотрела.
Понятно.
Селеста уже была сосудом для слишком многих чужих частей.
— Можешь идти дальше?
Та кивнула.
— Да.
Роэн не поверил.
— Врёшь.
— Знаю.
Она усмехнулась через боль.
— Но идти всё равно буду.
Они спустились.
Внизу оказалась круглая комната. Здесь не было тел, крови или ритуального кресла. Всё выглядело почти красиво. По стенам стояли высокие зеркала, между ними — полки с небольшими предметами: кольца, пряди волос под стеклом, куски ткани, письма, игрушки, броши, пуговицы. В центре комнаты находился низкий каменный стол, над которым висела сложная сеть тонких светящихся нитей.
Лиана остановилась.
Вот оно.
Не магия как чудо.
Архив.
Склад человеческих связей.
На каждой полке — жизнь.
Роэн подошёл к ближайшей и прочитал маленькую металлическую табличку.
— Номер двенадцать, — сказал он. Лицо стало жёстким. — Без имени.
Лиана взяла маленькую деревянную пуговицу.
Эвелина.
Имя ударило сразу.
Она едва не выронила вещь.
— Роэн.
Он подошёл.
— Что?
— Эвелина была здесь.
Он посмотрел на полку.
— Значит, это она.
Селеста с другой стороны комнаты вдруг сказала:
— Здесь Рена.
Обе обернулись.
Она держала вышитую салфетку.
Белая ткань.
Синие инициалы.