— Ну, теперь можно не прятаться, — весело заявил король и направился к своим. Те тоже нас заметили, подъехали близко. Король сел на коня, выехал в центр деревеньки и вот тогда рыкнул:

— Именем короля, старосту! — удовлетворенно кивнул, заметив, как резво сорвался с места босоногий мальчишка и продолжил уже более мирно: — Мы ищем двух девушек. Одна из них драконица, благородные, за информацию обещаю награду!

Пока он говорил, я рассматривал местных, уже более смело подтягивающихся к дороге. Взгляд зацепился за крепкую, напоминающую камень, женщину. Не похоже было, чтобы она привыкла показывать эмоции, но лицо ее странно подрагивало, а глаза метались от восседающего на коне короля, по другим служащим, к сарайчику.

Я быстро подошел ближе, не замечая, как насторожился и тронул коня к нам Брайан.

— Вы знаете, где они! — без обиняков, заявил я.

Лицо женщины тут же застыло в холодном презрении.

— Послушайте, — понимая, что нас все же приняли за разбойников, умоляюще проговорил я. — За ними могут охотиться разбойники. Я их охранник, а это, — я чуть посторонился, словно короля на коне, застывшего рядом, можно было не заметить над моим плечом. — Его Величество Брайан Арвийский. Там его невеста. Лили. Драконица. А вторая Мили…

Заканчивать я не стал. Женщина еще мгновение помялась, рассматривая короля, а после не выдержала. Губы задрожали, а в глазах взметнулась паника.

— Были они. Утром ушли. Я им кобылку дала. Сказала, как выберутся к городу, отпустить. А она уж через пару часов каких назад воротилась. Беда приключилась с ними. Чувствую, беда!

— Проклятье, — король слетел с седла быстрее, чем я сделал шаг. Сжал женщину за плечи, глядя в лицо. — Куда ты их отправила? Куда поехали?

— Да на Вернский, вон там дорога, — махнула она рукой в сторону полей.

— По коням! — взревел король. — Саб, отдай коня Эмилю, сам найди у местных и отправляйся к мосту, предупреди наших.

Я старался не думать. Действовать, выполнять команды короля, и не думать. Иначе страх стер бы напрочь мою выучку, мою личность.

Глава 50

Эмилия

Тряска, казалось, длилась целую вечность. Каждая косточка ныла от боли, одежда пропиталась дорожной пылью, а надежда таяла с каждой минутой, как воск. Наконец, мы остановились, и тишину разорвал грубый, пропитанный презрением голос:

— Быстро вы их поймали.

— Ехали на встречу, хитрые. Думали, не узнаем, — вторил ему другой, с ехидством в голосе.

— Драконицу-то и не узнать, — хохотнул первый, отчего меня обдало волной леденящего страха.

— Вот и я про то же.

— Пока никого не трогать, даже ту красотку, до особых указаний, — голос звучал властно, от него по спине побежали мурашки.

Похититель грубо снял меня с лошади. Ноги подкосились, но мужчина удержал от падения. Рядом стояла Лили, ее глаза покраснели от слез, но в прямой спине и гордо поднятой голове сквозило нежелание показывать свой страх. Даже в этой унизительной ситуации она оставалась принцессой.

— Сюда, — рявкнул один из мужчин, ткнув в нас пальцем.

Нас погнали вперед, словно скот, и привели к полуразрушенному каменному дому. Когда-то, судя по остаткам былого величия, это было двухэтажное здание, но время и, вероятно, чьи-то злые руки оставили от второго этажа лишь жалкие обломки стен, похожие на скелет давно умершего гиганта. Ветер гулял сквозь прорехи в камне, завывая печальную мелодию.

А дальше нас спустили в сырой подвал. Холод пробирал до костей, а запах плесени и гнили ударил в нос. Нас бросили в эту промозглую тьму, как ненужные вещи, и даже не дали огня, чтобы хоть немного согреться и разогнать непроглядный мрак.

— Лили, — испуганно прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Я крепче прижалась к дрожащей принцессе, пытаясь согреть ее своим теплом. — Что с тобой?

— Я… я боюсь темноты, — еле слышно прошептала она, и в ее голосе звучала такая детская, неподдельная уязвимость, что сердце сжалось от жалости.

Я щелкнула пальцем, но непослушные кончики упрямо отказывались повиноваться. Запястья горели от напряжения, пальцы дрожали от холода и отчаяния. Второй раз — ничего. Третий лишь слабая искра пробежала по кончикам, тут же угаснув. Во рту пересохло, пот выступил на лбу. Еще раз. И снова. И вот, наконец, после бесчисленных попыток, из меня вырвался слабый, дрожащий сгусток света. Он был едва различим, похож на пойманного светлячка, но даже этого хватило, чтобы рассеять густую, давящую тьму нашей тюрьмы. Каменные стены, покрытые вековой плесенью, вырисовывались теперь отчетливее, а в глазах Лили до этого полных ужаса мелькнула робкая надежда.

— Я бы сейчас все отдала, чтобы оказаться во дворце… в безопасности, — Лили поежилась и прижалась ко мне крепче. — Ты наверно, считаешь меня избалованной, раз я так говорю. До этого-то я твердила о свободе.