Дом встретил нас простотой, граничащей с бедностью. Неотесанные стены источали запах сырости, а в полумраке едва угадывались очертания крепкой мебели. Грубо отесанная лавка вдоль стены, массивный стол, будто выросший из земли, и печь, занимавшая добрую треть пространства. Женщина, с лицом, изрезанным морщинами, взяла две старые деревянные миски и, не говоря ни слова, плеснула в них горячее варево, от которого по комнате поплыл терпкий запах речной рыбы.

— Ешьте, — голос ее звучал хрипло и отрывисто, как лай старой собаки, — а потом поведайте, откуда такие взялись на мою голову.

Голод терзал нас диким зверем, и мы, забыв о манерах, принялись с жадностью за еду. В похлебке то и дело попадались рыбьи кости, но даже они не могли испортить вкуса этого простого, но такого желанного блюда. Принцесса, воспитанная в роскоши и утонченности, ела с неподдельным аппетитом, ничуть не смущаясь грубой миски и непритязательной обстановки. Даже нос не воротила, как это часто бывало во дворце.

— Спасибо, — отставила она миску, с облегчением вздохнув, в ее глазах мелькнула благодарность и усталость. — Так я говорю, отстали от кареты.

— И это все? — женщина недоверчиво прищурила и без того узкие глаза, словно пытаясь пронзить нас насквозь.

Взгляд был тяжелым и изучающим, Сильвия решала, стоит ли нам доверять.

— Нет, — Лили опустила голову, не решаясь смотреть на нее, на щеках вспыхнул легкий румянец. — Потом в воду свалились, и нас течением унесло.

— И выжили в таких юбках? — в голосе женщины прозвучала ирония.

— Получается так, — пожала плечами Лили, стараясь говорить уверенно. — Если вы нам поможете, то я отблагодарю.

— Посмотрим, — Сильвия представилась, указала на покрытый грубой домотканой тканью матрас в углу, из-под которого торчала слома. — Отдохните пока.

— А вы здесь одна живете? — спросила я, с любопытством оглядываясь.

— Муж умер, — отрезала Сильвия. — Дети разъехались. Любопытная какая.

— Простите, — пробормотала я.

Мы легли на жесткий матрас, который, на удивление, показался нам мягче дворцовых перин. Усталость валила с ног, но сон не шел.

— Что теперь делать будем? — шепнула я Лили, боясь нарушить тишину хижины.

— Надо как-то подать весточку жениху, — прошептала она в ответ.

— Ты же сбежать хотела, — попыталась пошутить я.

— Была б одна, сбежала бы, — вздохнула Лили. — Но я несу ответственность за то, что втянула тебя во все это. Осталась, была бы в безопасности.

— Глупости не говори, — я прижалась к ней, чувствуя ее дрожь. — Я за тобой хоть на край света.

— Спасибо, Мили, — она прикрыла глаза, — я обещаю, что обязательно вызволю нас. Даже уже замужество с нелюбимым кажется не таким страшным.

— А ты представь, каково мне было, когда я потерялась в Иридене. Хорошо, что Эмиля встретила.

— Может, ты поэтому в него влюбилась?

— Глупости, он просто хороший… И вообще, давай спать.

— Ладно, ладно, — быстро согласилась принцесса.

Глава 48

Эмилия

Проснулись мы утром от громоподобного грохота чего-то железного, будто наковальню уронили прямо в сенях. Сильвия, как всегда, не особо церемонилась с тишиной, двигалась грубо и резко, или нарочно пыталась разбудить весь дом. Громоздкая фигура маячила в полумраке, освещенная лишь бледным светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях.

Мы с Лили, как два сонных котенка, приподнялись и потирали глаза. В голове царила пустота, и все казалось размытым и далеким.

— Идите есть, — бросила Сильвия.

Мы, не смея перечить, сползли с матраса. Холодный пол обжигал ступни. Перед нами на грубом деревянном столе возникли две миски с дымящейся кашей. Мы послушно сели на лавку, чувствуя голод, а Сильвия уселась напротив, сверля нас тяжелым, изучающим взглядом. Ее лицо, изборожденное морщинами и отмеченное печатью суровой жизни, не выражало никаких эмоций.

— Переодеться вам надо, а то как бельмо на глазу, — процедила она, — А тебе, — она указала на принцессу, — глаза бы чем-то прикрыть. Да и руки у вас слишком холеные, сразу видно, некрестьянские.

Лили слегка покраснела, пряча руки под стол. Вопрос повис в воздухе, и я, собравшись с духом, робко спросила:

— Что же нам делать?

— Помогу, — сухо ответила Сильвия.

— А сколько возьмете? — с опаской уточнила я, чувствуя, как в животе поселяется неприятное предчувствие.

— За тряпье и хромую клячу? — нахмурилась Сильвия, мои слова явно ее оскорбили, — Ничего. Наряды себе оставьте, а кобыла сама дорогу к дому найдет. На нее даже волки не позарятся, старая и тощая.

— Я вас обязательно отблагодарю, — искренне пообещала Лили с облегчением.

— Уймись, драконица, — усмехнулась Сильвия, и ее лицо повеселело, — лучше скажи, как величать?

— Я Лили, а это Мили, — улыбнулась принцесса.

— Ладно, Лили-Мили. Сейчас дам вам платья.