Не знаю, чем я думала в тот момент, но интуиция опять подсказывала, что это было верным решением.

Во-первых, на дороге меня быстрее найдёт дракон, если он до сих пор меня ищет.

Во-вторых, ликаны, как я поняла из разговора с Загмаром, не любят выходить на открытые пространства.

Пока я выбралась и шла по дороге, сумерки сгустились. Поэтому я не сразу заметила впереди остановившиеся по непонятной мне причине сани, в которых, судя по всему, и ехали молодые орчанки.

Сначала я хотела быстро удалиться, пока они не заметили, но увы, меня учуяли их собаки: зарычав, стали медленно приближаться.

— Ты чего это нас преследуешь, человечка? — возмутилась одна из орчанок, уперев руки в бока.

— Я не… — начала я оправдываться и замолчала, потому как меня в буквальном смысле окружили лохматые клыкастые монстры.

Собак было много и выглядели они очень устрашающе: скалили огромные зубы с капающей с них вязкой слюной и, похоже, только и ждали команду от хозяек, чтобы разорвать меня на кусочки.

Сначала я очень испугалась: думала, из меня опять выпрыгнет сердце вместе с душой но, усилием воли взяв себя в руки, вспомнила и едва слышно произнесла команду, которой Загмар обычно успокаивал своих питомцев.

Собаки перестали скалиться и спокойно уселись, всё также держа меня в кольце, но зато не агрессировали.

Так как было уже достаточно темно, я не могла видеть выражений лиц орчанок, ведь фонарь у них был выключен, да и находились они от меня на расстоянии нескольких шагов. Но я догадывалась, что смотрели на меня женщины уже не с презрением, а с интересом.

Молодые орчанки, подойдя ко мне ближе, продолжали меня рассматривать.

Одна из них зажгла фонарь и поднесла к моему лицу, что заставило меня зажмуриться.

— Кто ты такая?

— Откуда знаешь наш язык?

— Зачем за нами идёшь?

— Что тебе нужно?

Засыпали они меня вопросами. Я ощутила себя героем какого-то триллера, где меня допрашивают, пытая ярким светом.

— Я всё вам объясню, только уберите фонарь, — попросила я, прикрывая глаза ладонью.

Фонарь, кстати, был такой же, как у Загмара, работал на заправке горючим веществом. Это мне он позволял магический светляк использовать, а сам магические штуки ненавидел. Видимо, другие орки не исключение.

Орчанка, державшая фонарь, отодвинула его от моего лица и, покрутив на нём специальное колёсико, значительно убавила яркость света.

— Ну! Мы слушаем! — раздражённым тоном вымолвила другая орчанка.

Я им не нравилась, это очевидно, но расспрашивать меня на морозе — как-то неэтично. Я и так, плохо одетая, за короткий период времени успела замёрзнуть, а тут меня ещё и чуть ли не пытают.

Запахнув дырявую шубу, я поёжилась от холода и попросила:

— Дайте для начала мне согреться, я долго на морозе не выдержу.

— Чего?! Мы тебя ещё и к себе домой должны привезти? — возмутилась та, что с фонарём.

— Нет, я не прошу этого. Просто дайте мне на время какую-нибудь тёплую вещь или что-нибудь горячего попить, чай из термоса, к примеру, — я уже сама понимала, что наглею и говорю непонятные для орчанок вещи, но мороз, похоже, не оставлял мне шанса выжить до того, как найдёт меня дракон.

Переоценила я себя в который раз, с побегом поторопилась. Но, опять же — другого шанса мне, возможно, не представилось бы.

Что сделано, то сделано, теперь лишь бы выжить.

Орчанка, державшая фонарь, несколько секунд размышляла, продолжая с интересом меня рассматривать, затем таким же строгим тоном произнесла:

— Иди в сани, там шкура есть, завернёшься в неё.

— Что?! — возмутилась другая орчанка. — Ты ведь не собираешься её к нам везти?

— А что, её здесь бросить? Она наш язык знает, значит кто-то из наших ей доверяет, — ответила ей орчанка с фонарём. Снова обратилась ко мне : — Ну, чего стоишь?! Иди в сани, расскажешь нам всё: кто такая, откуда и куда направляешься. И не советую врать! Ложь мы отлично чувствуем.

Я кивнула и скорее направилась туда, куда меня отправили. Пока шла, успела заметить, что к саням “паровозиком” присоединены три прицепа с углём. То есть девушки где-то раздобыли уголь - странно, что ночью его возят, совершенно не боясь ликанов, но это уже не моё дело.

Усевшись в сани, я завернулась в толстую пушистую и пока что холодную шкуру, лежащую на сидении.