Вскоре опять появился орк, и я, снова укрывшись одеялом с головой, отвернулась от него.

Сквозь одеяло в спину ощутила пару лёгких тычков.

— Вылезай, я тебе отвар принёс.

— Не хочу! — прохрипела я из-под одеяла.

— Значит, так. У тебя два варианта: первый — делаешь всё, что говорю, и ты быстро выздоравливаешь. И второй — выздоравливаешь своими силами, но это будет более длительно, и есть шанс, что подохнешь. В последнем случае хоронить не стану, просто вынесу на улицу, чтобы твоё тело дикие звери съели. А их в наших краях о-о-о-очень много и все о-о-о-очень голодные.

Последний аргумент оказался более чем убедительным, я откинула с головы одеяло и протянула к орку руку ладонью вверх, чтобы получить спасительное от болезни средство.

Он ухмыльнулся и постелил мне на ладонь свёрнутую в несколько слоёв тканевую салфетку, а на неё поставил широкую глиняную чашку с отваром. Чашка оказалась горячей: теперь понятно, для чего салфетка.

Я поднесла ёмкость с отваром к носу и, почуяв насыщенный запах многочисленных трав, снова ощутила голод.

Увидев, что сверху отвара находился приличный слой жира, я поморщилась и протянула орку это месиво обратно.

— Я не буду это пить. Меня стошнит.

— Этот жир необходим, иначе быстро ослабнешь.

— Не буду.

— Это средство очень действенное, на себе ни раз испытал.

— Не хочу я такое пить! — повысила я голос и закашлялась.

— Хорошо, ты сама сделала выбор, — сказал он, забирая у меня чашку, и поставил её на тумбу рядом с кроватью.

С улицы, причём где-то рядом, донёсся протяжный вой. Затем злобное рычание, как будто кто-то с кем-то дрался.

Я даже кашлять от страха перестала и ошарашенно уставилась на орка.

— Это кто? Волки?

— Может — волки, а может — кто и похуже.

— К-кто, похуже?

— Оборотни. Причём оборотни одичавшие, то есть потерявшие человеческий разум. Разумные оборотни дома орков за версту обходят.

— А п-почему обходят?

— Чтобы не попасться нашим собачкам. — В этот момент во входную дверь кто-то начал усиленно скоблить когтями. Я опять уставилась на орка во все глаза. — Это как раз мои собачки с прогулки вернулись, — пояснил он, весело ухмыляясь и удаляясь из спальни.

Как только он закрыл за собой дверь, я взяла чашу с противной жирной жидкостью, задержав дыхание и зажмурившись, чтобы не видеть и не нюхать содержимого, сделала первый глоток.

Меня перекосило от отвращения, потому что на вкус отвар оказался ещё и ужасно горьким. Снова пересилив себя, глотнула ещё и ещё… Так, постепенно, допила до конца.

Как ни странно, но мне сразу стало легче: в горле боль уменьшилась, на лбу выступила испарина. Не обманул орк: средство и правда чудодейственное. Надо будет спросить состав.

Отставив пустую чашку на тумбу, я улеглась поудобнее. Только я, закрыв глаза, расслабилась и даже намеревалась поспать, как тут же вскочила и села в перине от резко возникшего звука — распахнутая дверь стукнулась об стену.

Я замерла, так как кровать в считанные секунды обступили два здоровых тёмно-коричневых мохнатых и клыкастых монстра.

Внаглую водрузив мокрые от снега лапы на перину, они смотрели на меня чёрными круглыми глазищами и, приподнимая испачканные кровью морды, шумно принюхивались, обдавая меня неприятным дыханием.

— Мамочка родная, — едва слышно пропищала я, боясь пошевелиться.

В комнату вошёл орк и усмехнулся.

— Не бойся, они просто знакомятся.

Далее он произнёс что-то на непонятном языке и оба монстра отправились на выход.

— Это и есть твои собачки?

— Ага, — довольно улыбнулся он. — Правда, симпатяжки?

Я согласно кивнула и снова легла, укрывшись одеялом по самый подбородок, потому как орк зачем-то подошёл ближе.

Заглянув в пустую чашку на тумбе, он удовлетворённо хмыкнул и произнёс:

— Всё-таки не дура, хоть и человечка. Ну, и как себя чувствуешь?

— Спасибо, лучше.

— Надо же, ещё и хамить перестала, — хохотнул он.

— Если бы вы сразу ко мне хорошо отнеслись, то я бы не хамила, — обиженно ответила я.

Этот верзила ещё и не понимает, что все мои действия и слова — это ответная реакция на его отношение ко мне! Я к нему в гости не напрашивалась. Но, опять же, я вынуждена здесь находиться и терпеть выходки грубияна-орка, потому что положение у меня безвыходное.

До этого весёлое лицо хозяина дома вдруг стало серьёзным.

— Послушай, как тебя?