Рома проходит мимо двери в спальню и замирает. Я чувствую его взгляд. Он обжигает меня, словно прикосновение раскаленного металла. Я медленно поворачиваюсь к нему, и по моей спине бегут мурашки. Теплые волны накатывают откуда-то изнутри, разливаются по телу предательским жаром.

— Ты такая, красивая, Тая! — в его голосе слышится искренность, настоящая, без привычной отстраненности.

Это меня подкупает. Заставляет верить, что у нас все по-прежнему. Что ничего не изменилось. Что я не схожу с ума от этой двойственности наших отношений.

— Спасибо, — отвечаю я и сама не понимаю, почему вдруг смущаюсь, как девчонка на первом свидании.

Рома подходит ко мне со спины. Его широкие ладони накрывают мой живот, обжигают своим теплом сквозь тонкую ткань платья. Он притягивает меня к себе, и я чувствую его дыхание у себя на шее.

— Тай, я не хочу, чтобы у нас что-то менялось. У нас все отлично, и мы справились со всем. Знаю, что тебе было нелегко, но я очень тебе благодарен за все.

Его слова трогают меня. Правда трогают. Но что-то внутри меня остается холодным, недоступным для его искренности. Обида, она затаилась глубоко в душе, вросла корнями, переплелась с моими венами. И теперь, чтобы выкорчевать ее, потребуется время. Много времени.

Я прикрываю глаза. Делаю короткий вдох.

— Рома, я...

— Тая, я понимаю твое желание, и давай мы к этому вернемся чуть позже. Сейчас не время для ссор.

Он целует меня в висок, смотрит на часы.

— Мы опаздываем, а нам еще ехать через весь город.

Я понимающе киваю и заканчиваю сборы. Рома помогает мне с пальто, и мы выходим из дома.

Приезжаем вовремя. Нас провожают в отдельный зал, где уже накрыт стол на восемь человек. Босс Ромы с женой, партнер компании с женой, еще одна пара, которую я не знаю, и мы.

Первые полчаса мы общаемся все вместе, обсуждаем общие темы. Последние новости, планы на праздники, погоду. Я могу поддержать разговор, улыбаюсь, киваю, смеюсь в нужных местах. Все идеально.

А потом начинается темная территория их бизнеса.

Они переходят на язык, который мне непонятен. Стратегии, инвестиции, квартальные отчеты, процент роста. Слова сливаются в один гул, и я начинаю дегустировать еду и напитки, пытаясь хоть чем-то занять себя.

Но когда мой муж начинает упоминать свою протеже, Алену Игоревну, вкус еды меняется. Резко. И явно не в лучшую сторону.

Он ее нахваливает со всех сторон, с каких только может. И труженица она, и умница. Подняла филиал с колен, обучила персонал, работала круглыми сутками. Всегда на связи. Инициативная. Ответственная. Незаменимая.

И снова это чувство внутри меня.

То, что обжигает сильнее огня. То, что отравляет сильнее самого ужасного яда.

Ревность.

Я пытаюсь глотать пищу, но она встает комом в горле. Улыбка застывает на моем лице, становится восковой маской. Я смотрю на Рому, как оживленно он жестикулирует, рассказывая о ее достижениях, как блестят его глаза, когда он произносит ее имя. Он так о ней говорит, словно она не просто сотрудница. Словно она...

— Тая, а вы знакомы с Аленой Игоревной? — жена партнера компании поворачивается ко мне, и в ее голосе я слышу что-то настороженное.

Неловкость зашкаливает. Все взгляды устремляются на меня. Я чувствую, как краснею, как горят мои щеки.

— Да, мы встречались…, но не знакомы… — выдавливаю я из себя.

— Но она действительно настолько хороша, как говорит Рома? — женщина улыбается, но улыбка не достигает ее глаз.

— Рома не стал бы... он знает толк в людях, — натянуто улыбаюсь я и неуверенно киваю.

Мой голос звучит фальшиво даже для меня самой. Слова застревают в горле, режут изнутри острыми краями.

Жена босса бросает на меня быстрый, сочувствующий, понимающий взгляд. Вторая женщина отводит глаза, неловко прячась за бокалом вина. И я понимаю, они видят. Они все видят. Видят мое унижение, мою боль, мою беспомощность.

Рома поставил меня в ужасное положение.

Я снова становлюсь тенью. Блеклой. Пустой. Незначительной.

Внутри меня разливается холодная пустота, заполняет все пространство, вытесняет воздух из легких. Я сижу за этим столом, улыбаюсь, киваю, но меня здесь нет. Я растворилась. Исчезла. Я на самом дне, и сочувствующие взгляды этих женщин только подтверждают это.

Я жена, которую сравнивают с другой. И проигрываю в этом сравнении.

Разговор плавно перетекает к другим темам, но я уже не слышу ничего. Шум голосов сливается в один монотонный гул. Я механически подношу вилку ко рту, киваю, когда кто-то обращается ко мне. Но внутри меня, ничего. Только это леденящее чувство собственной никчемности.