Раздражение и бессилие бьют из меня фонтаном. Мне тесно в кресле кинозала, а кулакам недостаточно просто сминать, они хотят крушить, ломать и уничтожать. Так же, как меня изнутри уничтожают мои мысли.

И воспоминания.

"Кнопка могла быть моим ребенком… Должна была быть моей!" вдалбливаюсь затылком в подголовник.

Девочка.

Дочка…

Какая ирония. Ведь я хотел, чтобы у нас с Марго родилась именно дочь. Не сын. Я мечтал о девочке с глазами и улыбкой, как у нее.

Чтобы точная копия. Клон.

— Почему девочка? Разве ты не хочешь сына? — спрашивала Маргаритка, с сомнением заглядывая мне в глаза, будто пыталась увидеть в них, действительно ли я так думаю или просто успокаиваю ее.

— Хочу. И сына тоже хочу, — честно отвечал я. — Но дочку хочу больше.

— Почему?

— Истратить на нее весь стратегический запас нежности, который накопил за эти годы. С пацаном так не получится, нельзя быть с ним размазней.

— Мальчику тоже нужна любовь, — обиженно — сама она топила за парня.

— Любовь — да, но не проявления слабости и сюсюканья. Я потерял столько времени с тобой, хочу наверстать с ней, — притянув ее ближе к себе, прислонил спиной к своей груди и переплел наши пальцы. — Но есть и еще одна причина…

— Какая? — задумчиво спросила, свободной рукой выводя на моем бедре восьмерки.

— Когда я сам был пацаном, мелким совсем, мне лет десять тогда было, я обещал своей бабушке по отцу, что назову дочь в ее честь.

— А как ее звали? — приподнявшись, она повернула ко мне лицо.

— Евой Макаровной.

Улыбнулась.

— Макаровной не обещаю, а Ева, — проговорила медленно, словно пробуя на вкус. — Ева мне нравится.

Кнопке — имени ее я так и не знаю, а назвать единорожкой язык не поворачивается — подошло бы имя Ева. Но я любил бы ее, будь она хоть Агриппиной, хоть Апполинарией.

Лишь бы она была моей.

Нашей…

"Ну почему, Марго?" беззвучно вою в темноту, вновь с силой откидывая голову на спинку кресла. "За что ты так с нами? Почему она не наша?!"

Зажмуриваюсь, надеясь, что когда в следующий раз открою глаза, мир вокруг меня перестанет рушиться.

(POV Рита)

Кафе, встречу в котором назначила мне Лиза, я нахожу с трудом даже с помощью навигатора. Он упорно приводит меня не туда, куда нужно. Я злюсь и нервничаю, потому что опаздывать не люблю.

Хотя на эту конкретную встречу торопиться, в общем-то, не в моих интересах. Сестра очень проницательна, а меня и вовсе читает как открытую книгу, поэтому сразу поймет, что я что-то скрываю. И добьется от меня не только чистосердечного, но и на исповедь раскрутит — это Лизка умеет.

Исповедоваться мне не очень хочется, но не бегать же из-за этого от сестры! Тем более мы давно не виделись, и я ужасно соскучилась.

Пока очень худенькая, буквально тростиночка, девушка-хостесс ведет меня за столик в уютной нише, я наблюдаю за Лизой, сосредоточенно уставившейся в телефон. Пытаюсь угадать, что она там смотрит, но не успеваю придумать ни одной версии — она поднимает взгляд и сразу ловит мой, словно почувствовала его на себе. Мы синхронно улыбаемся друг другу.

От ее широкой, радостной улыбки так тепло, что у меня к горлу подступает непрошеный комок. Я вдруг чувствую себя маленькой девочкой, спешащей со своими проблемами к маме, чтобы порыдать у нее на груди.

— Привет, красотка, — поднимается сестра мне навстречу, и я порывисто обнимаю ее, пряча все же пробившиеся наружу слезы. — Эй, не так крепко, цветочек. Я тоже соскучилась, но кости тебе не ломаю, и мои мне еще пригодятся.

Сморгнув досадную влагу, разжимаю крепкие объятия и отстраняюсь от нее, а улыбка сразу становится виноватой.

— Прости. Я, правда, скучала. Все еще цветочек? — спрашиваю, усаживаясь напротив нее на мягкий диванчик.

В "цветочках" я хожу с тех пор, как Кирилл называл меня Маргариткой.

— Ты же периодически вспоминаешь Лизу-подлизу. Это я счет уравниваю, — хлопает невинно глазками, и мы обе прерываемся на изучение меню.

Когда делаем заказ и официант уходит, Лиза вновь заводит свою любимую песнь о моей идеальной — это ее частное мнение — фигуре.

— Только такая ведьма, как ты, может позволить себе съедать ужин из трех блюд и десерт и сохранять при этом бараний вес, — заявляет мечтательно, подперев голову ладонью.

Привычно отмахиваюсь:

— Просто я много двигаюсь.

— Ты мне еще про хорошую наследственность расскажи, — фыркает.

— А что не так с моей наследственностью? — возмущенно. — Вполне себе…

— Она у нас, вообще-то, общая, но мне, в отличие от тебя, повезло куда меньше. Так что втирай кому-ни…