— Так что, ты решил играть в тупое благородство или ты все-таки умнее?

— Я не знаю… — признаюсь честно, вновь проверяя кроссы на убиваемость.

Я реально не знаю. Думаю об этом постоянно. Каждую минуту думаю, как все это разрулить.

С минимальными потерями и максимальным результатом.

Я в ступоре. Что мне делать — поступать как правильно или как хочу?

И что, нахрен, в моей ситуации правильно?

Жениться на Ольге и быть "воскресным папой" для Евы или быть с Евой и Ритой, а ребенку Ольги остаться отцом "на удаленке"? Например, брать к себе на выходные.

А если Рита будет возражать?.. Не каждая жена согласится принимать у себя чужого ребенка.

Фак! Какой дерьмовый это выбор!

Я не хочу ошибиться.

С Евой я уже конкретно накосячил. Похерил столько лет, что приходится притворяться ее другом, а отцом она считает чужого мужика. А ребенок Ольги может быть полностью моим. Еще до своего рождения.

Все, что нужно — это смириться с тем, что у него другая мать…

Но как же трудно с этим смириться!

— Чего тут знать, бро? Вопрос простой — с кем ты хочешь быть по жизни: с Кошкиной или с Ритой?

— Это неверный вопрос, Фил.

— Может быть. Но ты знаешь ответ на него?

— Знаю. Но если бы все было так просто…

— А нахрена усложнять? — пылит он.

— В этом уравнении больше одной переменной, брат. И правильных ответов не один.

— Но ты найдешь решение? — разворачивает меня к себе и требует ответа.

— Я пытаюсь!

Попрощавшись с Филом и выйдя из клуба, отправляю Ольге сообщение о том, что не приеду сегодня домой.

Сажусь в тачку и, не заводя мотор, не включая фар, какое-то время просто пялюсь в темноту перед собой. Будто в ней есть ответы на мои вопросы.

Вряд ли.

Да у меня и вопросов-то особых нет. В смысле, нет тех, ответы на которых я не знаю. Есть лишь такие, где ответы мне не очень нравятся. В них я конченый, неблагодарный, подлый, жалкий и далее по списку. Список длинный — у Ольги богатый словарный запас…

Но я все эти эпитеты переживу. Во-первых, заслужил, во-вторых, это адекватная цена за освобождение из ада.

Тыча в кнопку зажигания, оживляю верный "Ваниш" и еду к маме. В единственный дом, который у меня остался. Все остальные…

Опустим.

Уже поздно, очень, и я постараюсь ее не разбудить. Но даже если и разбужу, мама все равно будет мне рада.

Открываю своим ключом и, сняв заранее обувь, вхожу, стараясь максимально бесшумно закрыть дверь.

— Кирилл? — раздается из спальни.

Голос немного удивленный, но не взволнованный.

Усмехаюсь — попался. Мама всегда спала чутко и палила любой наш с Филом загул в неположенное время.

Ничего не изменилось.

— Да, мам, — отзываюсь негромко.

Выходит из комнаты. На ней старый халат, хотя я купил уже десяток новых, но она упорно носит тот, которому уже лет десять. Сшитый бабушкой. И я понимаю ее привязанность.

Я бы тоже уперся.

— Ты почему в такое время? Что-то случилось?

Случилось, мам. Но давай не так сразу.

Улыбаюсь.

— Кофе угостишь?

— Много кофе вредно, — наставительно. — Тем более ночью. И крепкого, смотрю, тебе сегодня уже хватит. Компот есть.

— Из сухофруктов? — загораюсь.

— Конечно. Тебе согреть?

— Две кружки.

Мама, скрытно улыбаясь, проходит на кухню. Я за ней. Через ванную, где мою руки с жидким мылом — привычка, записанная на подкорке.

Устало падаю на стул между холодильником и обеденным столом — любимое место с детства, — и хватаю из вазочки сушку-малышку. Лениво похрустываю ей.

И даже не замечаю, когда передо мной появляется чашка — тоже любимая, исключительно моя — с дымящимся компотом. И разогретая на сковороде шаньга.

Ммм… С наслаждением вдыхаю запахи. Так пахнет дома.

— Мам, ты… — не договариваю.

По мне и так все понятно.

Она садится рядом. Молча, с полуулыбкой на губах, смотрит на то, как я ем и пью, ничего не говорит, меня не подталкивает. Ждет.

Но, налив мне вторую кружку компота, тишину нарушает, считая, что терпела достаточно.

— Давай, исповедуйся, сын мой старший.

— Может, сначала о твоем здоровье поговорим? — тяну я.

— Обязательно поговорим. И о погоде. И о том, что в мире происходит. И о решении ОПЕК о сокращении добычи нефти.

Не могу сдержаться от улыбки — мама всегда была в теме.

— И на любую другую тему, но только после того, как ты расскажешь, зачем явила на порог отчего дома во втором часу ночи.