— Это невозможно, Кирилл.

— Почему? Я пока не прошу ничего сверхъестественного, лишь увидеться с ней. Просто побыть с дочерью. С моей дочерью, — в мягкости бархата пробиваются стальные нити, придающие ему шершавость наждачки.

Я чувствую ее физически, через динамик. Как если бы он касался моего уха своим дыханием. Тру плечо и шею, чтобы стереть это ощущение.

— В качестве кого? — не сдержавшись, фыркаю.

— Друга и "дяди-сыщика" хотя бы. Мы успели подружиться с ней, ты знаешь?

Знаю. К сожалению.

Ева иногда спрашивает о нем. Чаще, чем мне бы хотелось. и хорошо, что не при Димке. Но я каждый раз боюсь, что моя девочка проговорится. И я буду хлопать глазами и ртом, не зная, как объяснить эту "дружбу" своему мужчине.

Так нельзя. Нужно что-то решать… И решаться.

А пока выиграть время.

— Допустим, я соглашусь. Что ты будешь с ней делать — возьмешь в офис?

— Да мало ли развлечений, — воодушевляется Потемкин моим неотказом. — Свожу ее в цирк, в зоопарк, на аттракционы или мультики.

— Отработанная схема соблазнения… Да, Кирилл? — усмехаюсь.

Меня он тоже водил на аттракционы и в зоопарк. И в кино мы часто ходили…

— У меня свой подход к девочкам Сумишевским, — голос вновь теплеет.

Я слышу, как он улыбается.

— Даже не буду с этим спорить.

— Рита, это "да"?

Я шумно выдыхаю ответ.

Ева скачет вокруг меня, пока я выбираю в стопке ее поделки и рисунки за неделю, в одних носочках.

— Надевай обувь, пожалуйста, Эффи — пол грязный.

— Я хочу, чтобы ты надела, — не капризно, но требовательно.

— Когда я не занята, я помогаю тебе, но сейчас, видишь, я занимаюсь другим делом. Ты же сама хочешь показать вечером Диме свои шедевры. Надо их все забрать.

— Хочу! Но и чтобы ты надела мне туфельки, хочу тоже, — забравшись с ногами на скамью — на ней же негрязно, — подпрыгивает на месте. — Так что я подожду.

Я понимаю, что мне придется подчиниться. Заставить Еву поменять мнение или изменить своему желанию можно либо угрозами, а это слезы, либо шантажом, до которого я стараюсь не опускаться. Только в крайних случаях.

И тем более это неуместно сейчас, когда я под внимательным взглядом ее отца. Пусть и рядом его нет, но я чувствую его присутствие.

Отца… Как необычно это произносить в адрес Кирилла. Даже мысленно.

— Слезай с лавки, — подхожу к ней с туфлями из шкафчика.

Дочь быстро спрыгивает, звонко шлепается попой на сиденье и сует ножки в белые ажурные сандалики.

Я так радуюсь, что она у меня такая девочка-девочка и, как и я, любой одежде предпочитает платья. И туфельки. И косы. Самые разные. Мне даже пришлось научиться их плести. Все, от косы из жгутов до голландской и рыбьего хвоста.

Я расписываюсь в журнале, что забрала ее, и мы выходим из группы.

— На улице тебя ждет сюрприз, — говорю ей с тяжелым сердцем, пока мы спускаемся по лестнице.

Не хочу отпускать ее с ним.

— Кто? — с энтузиазмом, от которого в груди щемит еще сильнее.

— Увидишь, — стараюсь улыбаться. — Он хочет с тобой погулять. Без мамы. Если ты согласна…

— Почему без мамы? — недовольно сводит светлые бровки к переносице.

— Потому что это приключение только для двоих. Привет, Кирилловна.

— Кирилл! — загорается радостной улыбкой дочь.

Он подхватывает ее на руки.

Так легко и естественно, будто всю жить это делал.

Ева обнимает его за шею и тоже чувствует себя при этом прекрасно.

Я действительно третья лишняя.

Моя миссия — забрать из сада и сдать лично в руки — выполнена. Я могу уходить. Никто и не заметит.

Обида рвется изнутри.

— Скажем маме "пока"? — останавливает меня голос Кира.

Я замираю рядом.

— Пока, мамочка, — тянется ко мне и целует Ева.

— Пока, любимая, — отзываюсь я и с тоской смотрю, как они идут к калитке.

Кирилл и Кирилловна.

(POV Кирилл)

Я за рулем.

Ева рядом в новейшем, только что собственноручно распакованном и установленном, автокресле.

Она сидит важная, как английская принцесса на троне. Ну а какая еще? И тачка, и ее кресло — оба английского производства.

Я кайфую от того, что она рядом. И мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы видеть ее. От одного факта, что мы вместе, одни, в моей груди закручивается в адски мощное торнадо и рвется на выход новое, незнакомое, но очень сильное чувство.

Чтобы смести с моего пути всех и каждого.

— Это твоя машина? — с интересом разглядывает салон.