Я шикаю на них и растягиваю губы в улыбке — проектное интервью обещает быть непростым. Для всех нас.

Несмотря на мой сравнительно небольшой опыт самостоятельного плавания в ландшафтном бизнесе, я научилась по экстерьеру и начинке домов определять тип заказчика. Чтобы подстроить под него и форму, и тактику ведения интервью. Неверно выбранная тактика может помешать мне заключить контракт. Или мы получим проблемы на стадии реализации. Так что приходится быть немного и психологом.

И при одном взгляде на этот дом в моей голове начал звонить тревожный колокольчик, призывающий меня бежать от этого проекта. Заказы с такими входными данными обычно бывают провальными.

Но с бегствами я пока завязала.

— Вы заставляете себя ждать, — раздается сверху недовольный голос, и на верхней ступени временной лестницы появляются женские ноги.

Они пересчитывают ступеньки, и, наконец, перед нами предстает заказчица.

Увидев ее лицо, я на миг зажмуриваюсь — вот тебе и Солнце…

Ну почему я не послушалась колокольчика?!

Влетев в свой кабинет разъяренной фурией, швыряю на стол портфель с документами и демонстрационными портфолио. Он прокатывается по столешнице и пара папок из аккуратной стопки на краю падает на пол.

Наклоняюсь, чтобы поднять — не люблю беспорядок. Не считаю себя одержимой чистотой, но Лизка утверждает, что у меня атаксиофобия, причем запущенная.

Застываю посреди комнаты в полной прострации и пытаюсь успокоиться. Это было худшее проектное интервью в моей карьере! Просто перемотать и забыть, как страшный сон.

Мало того, что это оказался дом Кирилла, который он подарил своей будущей жене на будущую же — очень скорую, о чем его губастая Ольга не уставала напоминать, — свадьбу, так она еще и сходу уверенно заняла первое место в списке самых самодурных заказчиков. И продемонстрировала такое дурновкусие, склонность к разностилью и непреодолимую тягу к излишествам, помноженные на подражательство, что у всех моих сотрудников, включая сурового инженера Суворова, глаза на лоб лезли.

И ни малейшего, даже зачаточного, желания прислушиваться к мнению профессионалов. Если предложение высказано нами, значит, оно будет забраковано. Она не приняла ни одной представленной нами концепции.

— Это все примитивно и ничтожно. Мне нужен размах. О моем саде и лужайке должны ходить легенды, как о садах Версаля. Что вы суете мне ваш минималистичный стиль, ваши малоуходные сады и вертикальное озеленение? Воспроизведите на моем участке Висячие сады Серафимы…

— Семирамиды, — тихо поправила Зоя, но Кошкина ее услышала.

— А мне сделайте Серафимы, — припечатала ее, не спуская при этом глаз с меня. — И "облачный лес", и "купол цветов", и…

— И все это в ваш участок просто не влезет, — не выдержав этого потока сознания, перебила я.

— У меня большой участок!

— А для озвученной… концепции, — в последний момент нашла замену напрашивающейся "лютой дичи", — нужен очень большой. И стоить подобный проект и его реализация будет почти как оригинал.

— У нас достаточно денег на любой проект, — с вызовом.

— Не сомневаюсь. Но в любом случае, моя фирма слишком мала и неопытна, чтобы потянуть столь сложные инженерные решения. Вам лучше обратиться к нашим конкурентам. Я дам вам пару контактов.

На этом наш визит в резиденцию будущей семьи Потемкиных — от одной мысли у меня щемит сердце — был завершен.

За спиной открывается дверь.

— Потом, — бросаю, не поворачивая головы, — я сейчас не в ресурсе ни на что.

Боюсь, общаться я в эту минуту не способна, только рычать — "милая" Кошкина довела-таки меня до состояния, близкого к истеричному. Но ей я была вынуждена улыбаться — деловая этика, чтоб ее, — и не хочу сейчас сорваться на кого-то невиновного.

Догадываюсь, что вошедший — мой заместитель и уже хороший друг Роман Шагалов, так что не удивляюсь, когда, несмотря на просьбу, он все же говорит:

— Ты просила контракт по новому проекту…

Шумно вздыхаю.

— Давай сюда, — меняю свое решение и брякаюсь в удобное эргономичное кресло.

Усевшись напротив, Роман протягивает мне многостраничный договор.

Пролистываю все пункты до условий расторжения. Читаю.

— Что это? — поднимаю голову.

Зам разводит руками.

— Ты его читала?

— Конечно. Основные пункты…

Усмехается.

— А следовало обратить внимание на мелкий шрифт.

"Мелким шрифтом" в контракте, мной собственноручно и так опрометчиво подписанном, было весьма завуалированно и запутанно, но категорично указано, что если он будет расторгнут по инициативе Исполнителя, то есть меня, то моя фирма со всеми активами и сотрудниками переходит Заказчику.