И в эту ночь уснуть у меня не выходит. Усталость берет свое, и периодически я проваливаюсь в сон, но он недолгий, неглубокий и беспокойный. Отдохнуть не получается.

Мысли обо всем и всех сразу терзают, и даже когда я отключаюсь, мне снится, что я в школе у доски, решаю сложную задачку.

Нерешаемую.

Это слишком запутанный ребус. Как уравнение со звездочкой — много неизвестных и дано на китайском.

Странно и неправильно оставаться в доме Димы, когда мы уже не вместе, но еще неправильнее втягивать в наши проблему Еву. Зачем ей лишние стрессы?

Мы, конечно, съедем, но сначала нужно ее подготовить. И я подбираю слова.

До будильника еще час, я постоянно смотрю на часы, подгоняю время. И вдруг слышу шаги.

В спальню вбегает Ева.

— Мама, — сонная, она забирается ко мне под одеяло. — Уже утро?

— Еще нет. Спи, — шепчу в ответ, обнимая ее и целуя в макушку.

Мое сокровище!

Сердце щемит, оно переполнено любовью к ней и невыразимой нежностью и приправлено — или отравлено — чувством вины за то, что я однажды уже лишила ее отца и делаю это снова.

Два дня назад у нее их было два, а сегодня ни одного.

И на этот раз в этом виновата только я.

Хотя и в прошлый раз тоже я…

— Ты тоже спи, — так же шепотом отвечает она. — Я же с тобой. Тебе не должно быть страшно.

— Мне не страшно.

Прижимаю ее еще крепче к себе, меня захлестывает благодарностью.

Моя защитница… Супергероиня.

Она засыпает, а я лежу, согреваясь ее теплом, вдыхая запах ее шампуня "без слез" и давясь при этом слезами.

За пять минут до звонка выключаю будильник и иду в ванную.

В сад мы приезжаем, как всегда, среди последних. Быстро раздеваю ее, помогаю сложить вещи в шкафчик.

— Не скучай! — поцеловав меня, Ева убегает в группу, а я иду к машине, когда звонит мама.

— Привет, мамуль, — улыбаюсь я.

Но улыбка сползает у меня с лица, когда слышу ее напряженный голос. Поздороваться со мной она забывает.

— Рита, ты не могла бы приехать к нам с папой?

— Да, конечно. Вечером я за…

— Если это возможно, мы бы хотели поговорить с тобой прямо сейчас.

— Что-то случилось? — в груди замирает.

Я тут же вспоминаю все моменты, в которые они вели себя не так, как обычно. И мне становится нехорошо, я чувствую сильную тревогу. Сердце стучит небольшим молоточком где-то ниже пупка.

— Я все тебе расскажу. Приезжай, пожалуйста, поскорее.

— Да, я сейчас буду.

Предупредив Рому, диктую навигатору адрес родителей.

Разумеется, я знаю дорогу к ним, но в утренние часы приходится учитывать пробки, чтобы добраться в пункт назначения в кратчайший срок.

*

— Почему вы не сказали мне сразу?! — вспыхиваю я яростным негодованием, когда родители рассказывают мне, что произошло. — Почему скрывали? Почему обратились за помощью к Диме, а не ко мне?

От обилия "почему" взрывается мозг. И вообще все взрывается.

Какая-то дикая история. Абсурдная.

— Как вы могли? Чем вы думали?! Как такое… — у меня заканчиваются слова.

— Мы не хотели тебя беспокоить. У тебя этот сложный проект, — оправдывается мама. — Да и чем бы ты помогла? Только зря бы переживала. А Дима сразу согласился и…

— И Дима просил не рассказывать тебе ничего, — перебивает ее папа. — Это было его условие.

— Условие? — меня подкидывает.

— Да, он помогает нам, а мы сохраняем все в тайне. От всех, включая тебя.

Качаю головой, как испорченный китайский болванчик — не вверх-вниз, а из стороны в стороны, — не веря в то, что слышу. В моем мозгу не укладывается этот абсурд. Никак. Он отторгает услышанное.

— Сколько вы должны?

— Много, очень много, Маргош, — опускает отец голову.

— Сколько это в цифрах, пап? — психую.

Тяжело вздохнув, он называет сумму, и я тоже резко чувствую недостаток кислорода. О.фи.геть!..

Разве одна машина, пусть и премиум-класса, может столько стоить?.. Да на эти деньги целый автопарк можно купить!

Наверное…

И кто хозяин той тачки, что исповедует такие бандитские методы устрашения и возврата долгов? Сломать ногу! Это же… преступление!

Ну вот я и ответила на свой вопрос. Ответ на него заложен в самом вопросе…

Бандитские методы в ходу у бандитов и преступников.

Но как папа мог так попасть?!

Перевожу взгляд на его ногу в ортезе. Теперь понятно, почему он так старательно избегал встречи со мной — тогда пришлось бы все объяснять.

Шумно выдыхаю.