Он заканчивает фразу, и я осознаю, что это именно то, чего я боялась услышать.

Нервно облизываю высохшие губы.

— У Евы есть отец, он не согласится на твое усыновление.

— Мы будем судиться с ним. Бороться за нас. Я узнавал — шансы у нас высокие. Закон на стороне матери. Если у нас семья, и Ева считает отцом меня, то все возможно. То, что он биологический отец, не делает его отцом по факту.

С каждым словом он звучит все увереннее, все убедительнее, все жарче.

Дима верит в то, что говорит, и, очевидно, очень хочет, чтобы все было именно так. Он искреннен в своем желании. По крайней мере, в этом я могу быть уверена.

Но я также уверена и в том, что Кирилл никогда не позволит этому случиться.

— Это если отец не претендует на отцовство, но Кири…

— Выбирай, Рита, — голос Димы как сухой лед, он обжигает меня до волдырей. — Что тебе важнее — твои родители и человек, который любит тебя и твоего ребенка, или желания бывшего, который бросил тебя беременную?

Дима не знает, как мы с Потемкиным расстались. Скорее всего, он делает очевидный вывод.

Неверный вывод.

Я колеблюсь. Это сложный выбор.

Сложный по многим причинам.

Я знаю, что никогда не буду с Кириллом, с этим я почти смирилась — никогда не стану соперничать с его и Кошкиной ребенком за место в его сердце, это заведомо проигрышный поединок. Тем более, если у нее будет сын.

Но и быть с Димой не смогу.

Не теперь, когда я знаю — я всегда это знала, но долгое время обманывала себя и других, — что по-прежнему люблю Кирилла. И только его одного. У нас было три попытки, все они кончились ничем, кроме боли, но на меньшее я теперь не согласна.

Мне было хорошо с Димой, я думала, что люблю его, но…

Нет.

Видимо, я из малочисленной расы однолюбов. Не повезло…

Нам обоим: и мне, и Диме.

А Кирилл — отец Евы, и главное: он хочет быть ей отцом. Настоящим. Хочет наверстать все то, чего я его лишила. Пусть не в качестве моего мужа, но разве имею я право вновь отбирать это право у него?

Нет.

Тысячу раз нет.

— И если ты выбираешь второе, Марго, — видя мои колебания, вновь включается в переговоры Дима. — За долг твоих родителей я потребую у Потемкина половину его фирмы. Как думаешь, вы с Евой стоите половины?..

(POV Кирилл)

Я в аду.

В персональном трехкомнатном чистилище. В которое несколько дней назад превратился мой собственный пентхаус.

И выхода из него не предусмотрено.

Это золотая клетка, и в ней я и сдохну.

— Кирюша, высвободи, пожалуйста, вторник через две недели, — ласково мурлычет Ольга, а у меня чесотка от ее нежного голоса. — Мне назначили первое узи. Ты же пойдешь со мной? Мы услышим сердцебиение нашего ребеночка. Представляешь?

— Представляю.

Получается равнодушно, и я смягчаю свою холодность улыбкой. Натянутой и фальшивой, но уж какая есть.

Я бешусь, да. От злости на ситуацию, которую не могу изменить, и ненависти на себя за то, что срываю свою злость на Ольге.

Она не при чем, ей просто не повезло оказаться не в то время не с тем человеком.

И мне не повезло.

Это не то место, где я хочу быть. Не то, где должен. Но там, где хочу, меня тоже не ждут.

И я болтаюсь, как фекалия в проруби.

И внутренне вою от бессилия.

А хочется выть вслух. А еще биться башкой о стену. И крушить, и ломать, и…

Но Ольга поводов не дает. Она — образец терпения и понимания, и земное воплощение женской мудрости — несмотря на токсикоз и гормоны, со мной она мила и самоотверженна. А я бездушная сволочь, но она это мое частное мнение не разделяет.

Поэтому башкой я бьюсь, когда меня никто не видит.

Пытаюсь поговорить с Ритой, но она не отвечает на звонки. Не читает мои сообщения. Даже после работы подкараулить ее не удается — она ускользает у меня меж пальцев.

А я караулю, да. Знаю, что веду себя как мудак, как истеричный подросток, но не могу просто отколоться от нее. Не могу ее отпустить. Я без нее подыхаю.

Опять.

— Так ты пойдешь со мной?

— Я посмотрю свое расписание, — уклоняюсь от ответа и встаю из-за стола.

К ужину, который, как всегда, нам доставили из ресторана на первом этаже дома — ни я, ни Ольга говорить не умеем, — я не притронулся, а вот бокал опустошил.

— Куда ты? — удивляется лишь интонационно Ольга, идеально контролирую свою мимику.

— Встречусь с Филом.

— Зачем? — в голосе все же проскальзывает обида, которую она обычно старается не показывать.

— Он просил, — заученно вру я. — Какие-то проблемы. Я недолго.