Но я хотел бы быть. И отцом вообще, и конкретно этой девочки, ЕЁ дочери…

Запрещаю себе смотреть на Марго, но взгляд против воли перепрыгивает на нее. Ее лицо пылает, она выглядит сконфуженной и беспомощной.

Усмехаюсь невесело.

У тебя тоже боли, Маргаритка?..

— Это не… — начинает она, пряча от меня взгляд, но я перебиваю.

Не хочу услышать от нее "не отец". Не вынесу.

— Я останусь. Иди, куда нужно. Пойдешь ко мне? — приглашающе вытягиваю руки перед Кнопкой.

Но Рита крутит корпусом, отворачивая ее от меня. Это неожиданно ранит.

Не доверяешь?..

— Я бы не хотела оставлять дочь. Может…

— Папа может пойти вместо Вас. Если он знает, где и как девочка получила травму.

Папа…

— Он не знает, — сдается, обреченно вздохнув, Сумишевская, но не вручает ребенка мне, а ставит ее на пол и наклоняется ниже:

— Побудешь пока с дядей сыщиком? — Кнопка уверенно кивает. — Я быстро. Кстати, его зовут Кирилл. С ним можно дружить.

Когда Марго уходит, пару раз оглядываясь, я приглашаю Кнопку на мягкий кожаный диван. Руки больше не распускаю, сообразив, что неуместно брать на руки чужого ребенка, особенно, если его родители против.

Марго, совершенно очевидно, против.

Сажусь рядом, но на расстоянии. Дистанция, Потемкин. Она не твоя. Как не твоя и ее мама.

Мысленно пробиваю кулаком стену. Потому что в реале нельзя!

— Ты Кирилл? — переспрашивает, задрав голову.

— Кирилл.

Задумывается, трогательно сморщив маленький носик. Я жду. Потом кивает с важным видом.

— Такое имя я знаю.

— Наверное, у тебя в садике есть мальчик, которого так зовут, — предполагаю я, соперничая с ней в важности.

Моя новая подружка хмурится, сосредоточенно сведя брови точь-в-точь так, как это делала Маргаритка, когда… Когда мы еще… Давно, короче.

Давно уже она так не делает, и я радуюсь, как ребенок, что эта ее привычка передалась дочери.

Я скучаю по ее выразительной и неизменно заразительной мимике. Не знал, что по такому можно скучать. Раньше и не замечал особо, не придавал значения таким мелочам.

А сейчас, глядя на ее точную копию с такими же широко распахнутыми, светлыми и чистыми глазами, я тоже хмурюсь. Хотя мне вспоминать нечего — у меня ни Кириллов в садике, ни садика.

— Неа, нет такого мальчика, — уверенно. — Но имя это я уже слышала.

— Может, твоя мама упоминала обо мне? — спрашиваю вкрадчиво, мысленно скрестив пальцы за положительный ответ.

Вновь задумывается, а я мысленно восхищаюсь тем, что девочка так серьезно относится к разговору и к своим словам. Не отвечает, не подумав, не хочет быть пустословкой.

— Нет. Не помню, чтобы мама говорила о тебе. А ты мамин клиент?

— Я — мамин друг. Но и клиент тоже.

— Ты — трудный? — вновь сводит она светлые бровки. — Мама не любит трудных клиентов.

Я — трудный, да. Без скидок. Ее маме есть за что меня не любить. Но не могу сказать ей этого, не хочу, чтобы она перестала быть моим другом, но и врать нельзя.

Ей нельзя.

Поэтому отвечаю честно, но сглаживаю углы:

— Наверное, да. Но обещаю тебе, что буду очень стараться стать попроще.

— Точно обещаешь?

— Торжественно клянусь.

— Сумишевские? Пройдемте в перевязочную, — вырастает перед нами невысокая девушка в медицинском костюме.

Кнопка — Сумишевская? Я обтекаю от этой информации.

Почему Долгих не дал ей свою фамилию, если она его дочь?..

Как такое возможно?

Какой отец на такое согласится?

Я зависаю.

— А это не больно? — меня дергают за руку, заставляя вынырнуть из дедуктивных мыслей.

Отбрасываю их и сосредотачиваюсь на девочке — придержи свою фантазию, Потемкин, все вопросы и домыслы потом.

Тебе доверили ребенка, оправдай это доверие. Второго шанса тут не будет.

— Нет, совсем не больно, — обещаю и по дороге в перевязочный кабинет рассказываю максимально подробно и без страшилок, как ей будут накладывать гипс.

Даже извлекаю из себя немного юмора, и мне выпадает джекпот — Кнопка улыбается.

В кабинете она храбро протягивает руку доктору для манипуляций, я в ожидании подпираю косяк.

Придирчиво смотрю — типа что-то в этом понимаю, — как врач вынимает пропитавшиеся водой гипсовые повязки из лотка и аккуратно накручивает их по очереди внахлёст вокруг предплечья Кнопки. Она тоже внимательно следит за всеми действиями, а потом вдруг резко оборачивается ко мне и заявляет радостно:

— Вспомнила! Я вспомнила. Я — Кирилловна. Потому что моего папу зовут Кирилл!